— Ну что, Вепрев, никак твой фейс опять распечатался? — ехидно вопросил Папик, — может, истребить тебя, чтоб не мельтешил?
— Обидно слышать, — нагло возразил экс-математик, — я вашего пацана на перезагрузку сводил, че еще надо?
— Сводить-то сводил, — заверещала Богова Мать голосом, дрожащим от гнева, — да только че он таким же олухом и остался? Вот, скажем, бриллиантовую подвеску у меня подрезал, и не колется?
— Это вы у Кайфолома спросите, че за фишку он ему всучил, а я не в курсах, — отрекся Вепрев ото всех претензий.
— Некада спрашивать, и так все ясно! — пресек начавшийся торг Папик, — слушай меня, как Бога и не вякай!
С этими словами Папик приосанился, и Вепрев приуныл, словно попавшийся уголовник, приготовившийся выслушать беспощадный приговор строгого судьи.
— Поскольку ты, Вепрев, нынче Король Ада, то вручаю тебе своего отпрыска на перевоспитание!
— Ах, Папик, вечно вы какую-то парашу метете! — капризно заявил Патлатый, — право же, западло уже!
— Цыц! — строго сказал Папик, — а ты, Вепрев, его своей подруге, как там её… о! Доминатрикс отдай на потеху! Пусть поучит его уму разуму через жопу.
— Ах, какая честь ваше Высокопреосвященство, — сусальным голосом пропела Машка, — да я его прям щас начну воспитывать!
— Не здесь! В общий зал веди, чтоб лучше проняло! — рявкнул Папик, — а ты, Вепрев, оставайся, будешь Ад пасти, да смотри у меня! Чтобы процент исправления давал!
— Ага, — быстро согласился Вепрев, чтобы поскорее отвязаться, — будет процент, чтоб я сдох!
— Во-во, дерзай! — похвалил экс-математика Папик, и с легким хлопком исчез вместе с Боговой Матерью.
Немедленно дверь в Тронный зал сама собой распахнулась, и из нее мигом выкатился мажордом, трепеща от усердия.
— Пожалуйте на трон, ваше Величество! — пропел старый подхалим.
Вепрев величественно взошел на пьедестал и уселся на мягкую подушку, положенную на сиденье золотого трона. Рядом, на трон поменьше, нагло уселась Машка.
— Осмелюсь доложить Вашим Величествам, — проблеял Мажордом, — что ваши министры и верноподданные ждут приема для решения государственных и иных дел.
— Запускай по одному, — повелел Вепрев, — сначала пусть главный экзекутор зайдет.
Мажордом низко поклонился и, допрыгав на хвосте до двери в зал, бархатным голосом возгласил:
— Главного экзекутора сюда!
Тотчас в зал прискакал здоровенный крысоид, держащий в руках черную обугленную кочергу — главный символ Ада.
— Чего изволите, Величайший? — осведомился экзекутор, низко кланяясь.
— Отведи в Адской Долине лучшее рабочее место Верховной Даме-Доминатрикс, — Вепрев указал на Машку, — и пусть ее проводят туда вместе с этим пацаном! — Вепрев указал на Патлатого, уныло топчущегося в уголке.
— Слушаю и повинуюсь, — пропел экзекутор, и, жестом пригласив Машку, направился к выходу. Вслед за ними затрусил Богов Сын, заранее держась за жопу.
— Теперь давай Министра Двора, — велел Вепрев.
— Желание Вашего Величества будет исполнено, — провякал мажордом, и став в дверях громко рявкнул:
— Министра Двора к Величайшему!
Толстопузый Министр Двора мячиком подкатился к подножию трона адского короля.
— Слушаю и повинуюсь, Величайший, — пропел колобок, — что угодно Вашему Величеству?
— Пойди, обустрой этих ребят — указал Вепрев на двух животрупов и старикашку Бусыгина, да пусть в баню, что ли, сходят да одёжку поменяют. Ясно?
— Абсолютно, Ваше Величество, — пропел колобок, — будет исполнено, — и предложил троице:
— Прощу следовать за мною, ваши Высочества, — и покатился прочь из зала. Ошеломленные попутчики Вепрева безропотно последовали за ним.
— Ну, вот теперь делами займемся, — подвел черту Вепрев, — зови Премьера и директора Центробанка.
И жизнь в Адской Долине покатилась по издавна заведенным рельсам. Машка с утра восседала на троне справа от Вепрева, а после роскошного обеда в Царской Трапезной отправлялась в Адскую долину, где привязывала голого Патлатого к дубовой скамейке, заставляла поцеловать толстую березовую розгу и принималась беспощадно пороть его по задранной вверх заднице. Патлатый орал благим матом и грозил всяческими карами, но Машка неумолимо продолжала экзекуцию. Нанеся десяток ударов, она переходила на другую сторону, и пока она обходила карательный станок задница Патлатого полностью заживала. Затем Машка повторяла процесс. Но, сказать по правде, толку от такого воспитания было мало, поскольку задница Патлатого уже давно ороговела до того, что все Машкины усилия сводились на нет.