Величаво подойдя к компании, кодер проблеял бараньим голосом:
— Слушаю, тебя Низший! Привет, Вепрев, — сделал он экс-математику ручкой.
— Здрасьте, — только и вякнул Вепрев в ответ.
— Эээээ, — раболепно залебезил Папик, — приветствую тебя, Верховный!
— Ну, и чо те надо-то? — вяло спросил тот с нотками нетерпения в голосе.
— Предлагаю вот эту парочку рабов, — Папик ткнул пальцем в Пейсатенького и Кишкодера, — взамен на парочку зародышей.
Кодер покосился на предлагаемый товар, и вяло процедил:
— Хорошо, обоих — на фронт, — и вяло хлопнул в ладони.
Тотчас из стены нуль-пространства выскочила пара молодчиков, вылитых близнецов Пейсатенького, держа в руках по свертку. Свертки они безмолвно положили под ноги Папику, а Кишкодера и Пейсатенького, все так же, не говоря ни слова, пинками погнали в стену нуль-пространства.
— Чао! — сделал ручкой Кодер и неторопливо вошел в стену вслед за ними.
Папик, вытерев холодную испарину со лба, бережно подобрал свертки, и сунул в объемистый кулек. Затем сноровисто влез в тачанку и уселся на козлах и приглашающе махнул рукой своим попутчикам, наблюдавших всю сцену, разинув рты. Вепрев лениво подобрал жезл Нергала и вместе с товарищами и взгромоздился в тачанку с Владыкой Мира. Семенов держал на руках все еще не очухавшегося кодера.
Путь до замка Нергала оказался недолог, то ли это был очередной трюк этого мира, то ли он и в самом деле был недалеко. Едва тачанка подскакала к замку, златокованые врата сами собой широко распахнулись и путники взошли по широкой лестнице к дверям замка, красиво инкрустированных золотыми фигурками людей и животных.
Папик постучал в дверь своим стеком, и тут же они широко распахнулись, открывая огромный зал, в дальнем конце которого стоял Золотой Трон. Справа и слева на пути к трону железобетонными стенами стояли шеренги придворных, разодетых в леопардовые и тигровые шкуры, не скрывающие огромные члены, свисающие до колен своих хозяев, с колпачками из драгметалла, украшенного брюликами на конце. Колпачки крепились к поясам золотыми цепями. Вепрев обратил внимание на то, что эти крысоящеры выглядят иначе, нежели уже привычные крысоиды, поскольку у всех на головах красовались преогромные козлиные рога, и из пастей торчали длинные клыки.
Важно прошествовав сквозь толпу подобострастных придворных холуев, Папик взгромоздился на трон и выдал вступительную речь:
— Представляю вам нового Владыку Тартара Великого Бога Нергала, — Папик вытолкнул Вепрева вперед, — бойтесь его и повинуйтесь, а не тооо… — Папик погрозил придворным стеком.
По рядам холуйчиков пронесся трепет, и раздались верноподданные вопли:
— Все сделаем, Величайший, однова дыхнуть — только глазом моргни! Слава Нергалу!
— Слава Нергалу! Слава Нергалу! — принялась скандировать дворцовая плесень.
— Вот так-то, Вепрев, — обратился Папик к Шурику, — садись на трон, и рули.
— А че делать-то? — наивно спросил экс-математик, — пытать, резать, давить?
— Да нет, — поморщившись, отмел эти кровожадные предположения Папик, — тут рядом граница неформатированного пространства, видал? И оттуда все время разная сволота лезет. А ты их гасить должен своим посохом. Или поставишь кого-нибудь за себя. И за войском приглядывать. Просек?
— Ага, — тупо ответил Вепрев, — просек. Когда здесь обед подают?
— А когда прикажешь, — ответил Папик, — кстати, вот моего отпрыска можешь на передний край!
С этими словами Папик испарился, оставив Вепрева и его товарищей наедине с толпой рогатых крысоящеров. Однако доблестный математик Вепрев, уже привыкший к закидонам здешнего мира и приноровившийся командовать лохами, не растерялся, и, взобравшись на трон, рявкнул что было сил в пространство:
— Жрать! Водки! Блядей!
Тотчас в толпе у подножия Великого Нергала началось шевеление, и из толпы выкатился толстопузенький крысоид, одетый в ливрейную шкуру, который, кланяясь и низко приседая от ужаса, приблизился к трону и робко проблеял:
— Ваше Величество, прошу в трапезную. Сегодня подают изысканнейшее блюдо — младенцы кодеров в сметане.
— Ты че, охренел? Какие младенцы? — возмутился Великий Бог Нергал, — холестерин сплошной! Сами жрите! А мне ты мне рыбки подай, рыбки! И водки побольше! И блядей тащи, да чтоб голыми пели и плясали! Все усек?! Живва!
— Слушаю и повинуюсь, — проблеял крысоид, — сей момент! — и ускакал куда-то в боковую дверцу.
Вепрев принялся разглядывать толпу придворных. Были они все похожи друг на друга, и все светили тупыми козлиными мордами, навевающими смертную тоску.