— Чур, я первая! — воскликнула Машка, и мигом взлетела на площадку. Там она, не мешкая, вступила в таинственный треугольник, его камни тотчас послушно засветились, а на стене опять вылупилось зеркало все с тем же зверовидным мужиком.
— Фу, урод! — Машка показала мужику язык. Тот не остался в долгу, и сделал неприличный жест локтем.
— Ой, — в который раз за сегодня взвизгнула Зверева, — Саша, крути скорее, убери этого! — потребовала она, топнув ножкой.
Шурик послушно подошел к первой змеюке, и, ухватившись за рог, осторожно потянул ужасную тварь. На треугольной голове рептилии изображение лохматой башки мужика сменилось отвратительной крысиной мордой.
— А что дальше? — недоуменно спросил дворник самого себя, но тут ответ пришел сам собой — зеркало напротив Машки полыхнуло, и снова успокоилось. Шурик глянул на отражение и содрогнулся — вместо мужика из зеркала на него злобно щерилась мерзопакостная крысиная морда.
— Это что, мне с таким фэйсом ходить придется? — протестующе воскликнула Маша, — убери щас же!
Шурик вполголоса выругался, и крутанул змеиную башку еще раз. Крысиную морду сменило клыкастое собачье рыло с рогами на голове.
— Не пойдет? — спросил он Машу, заранее зная ответ.
— Ты, Вепрев, меня реально достаешь, — кокетливо заявила подруга, — ну куда мне с такой рожей?
Шурик согласно кивнул, и снова налег на рычаг. Однако и следующий вариант — женщина средних лет с мерцающими неоном глазами — тоже был решительно отвергнут, и Вепреву пришлось долго, до седьмого пота, крутить змея. Одна за другой были забракованы девочка лет шести с незабудковыми глазками, длинноволосая кикимора с зеленым лицом, сисястая негритянка с полуметровой шеей и страусиным пером в носу, и множество прочих ликов мужчин и женщин всех мыслимых рас и возрастов.
Наконец, после часовых усилий, Машка, которая нетерпеливо покрикивала на несчастного Шурика, остановила свой выбор на прелестной женской головке с огромными ярко-зелеными глазами, пушистыми золотыми вьющимися волосами и нимбом над головой. На кривобоком теле мужика эта головка смотрелась донельзя комично, однако Шурика больше всего поразило не это, а то, что лицо носило несомненное сходство с Машкиной симпатичной мордашкой.
— Очень мило. Скромненько, но со вкусом, — одобрил выбор внезапно проснувшийся старикашка. Шурик глянул в его сторону и оторопел — из кома грязи, размазавшейся по трону, на него смотрел единственный глаз, вылупившейся из недр неаппетитной кучи. — Теперь крути вторую цыпочку, тулово выбери, — велел огромный рот, вслед за чем глаз насмешливо подмигнул экс-математику, и растворился в коме дерьма, а рот снова заливисто захрапел.
Вздохнув, Шурик вскарабкался на первую гадину, задрал голову, и обратился к Маше.
— Ну что, Маш, продолжим? — спросил он, надеясь на чудо.
— Есессно, продолжим, — безжалостно ответила подруга, — Ты што, Вепрев, хочешь, чтобы я в таком виде народу явилась?
Шурик еще раз вздохнул, и крутанул вторую змеиную башку. К головке прекрасной девы приросло тело мускулистого амбала с небрежно перекинутой через плечо шкурой льва.
— Фу, Шурик, какой ты гадкий! — Машка капризно топнула ножкой, от чего амбал с головой прекрасной юной девы тоже топнул ногой. — Убери немедленно! Хочу себе 90-60-90 и попу красивую…
— Ага, и ещё мужа богатого, чтоб за «Зенит» болел, — сквозь зубы процедил Шурик, однако безропотно налег на рукоятку.
Причудливые тела сменяли друг друга, не менее странные, чем головы. Перед глазами Вепрева промелькнули деревья с ветками-руками, русалки с хвостами вместо ног, огромные раки с устрашающими клешнями, какие-то полулюди-полуживотные в шкурах, грудастые девицы со стрекозиными крылышками, и множество прочих тварей, о существовании которых Шурик даже и не подозревал. Одежда тоже была самая разная, от драных балахонов и набедренных повязок, до шикарных, богатых нарядов, расшитых золотом и усыпанных драгоценными камнями.
Наконец Машка остановила свой благосклонный выбор на теле прекрасной юной девы, условно одетой в черное кожаное бикини, слегка прикрытое ослепительно белым бархатным плащом, затканным золотыми нитями. На ногах у девы красовались изящные золотые босоножки с острыми длинными каблучками.
— Ну, все вроде, — с облегчением сказал вспотевший Вепрев, но в ответ с трона донеслось противное хихиканье.
— Не торопитесь, юноша, — проплямкал огромный рот, буровя дворника рачьим глазом, — теперь надо выбрать особый атрибут божественности.