Шурик густо листанул сразу несколько страниц и прочитал первую же строчку, за которую зацепился глаз:
22.06.66 года. Вчера опять нажрался в обед на именинах у Кольки-токаря с опытного производства. В принципе, пить не хотелось, мутило сильно со вчерашнего, но ведь Колька мне самые тонкие детали точит! И как точит! Мастер! Обидеть такого — серпом по яйцам! Да и вправду сказать, дивно хорош был самогончик, прям с родного колхоза Кольки (откуда-то с Псковской области, забыл адрес). Да и закусь — зашибись — огурчики малосольные с укропчиком… сало домашнее, на вишневых дровах копченое… ооооо… блаженство… кровянка, домашняя… аще! А еще — свеженина от свежезаколотого поросенка! Прозрачное сало, жрецца — бесстопно! Колька трехлитровую банку со свежениной принес, так она на солнце просвечивала, точняк! А как это все, мля, пилось, как жралось, как вставляло! А потом с Валькой-нормировщицей свалил в кустики и там я ее вспахал по пролетарской норме, без презика, она аж верещала как свинья нерезаная!.. Три раза кончил! ОООООО, как погуляли!
Примечание:
Но нет, нет и нет! Трезвостьнорма жызни (бугагага! — нервно поёжился Шурик, с нарастающим интересом вчитываясь в откровения бывалого инженера) — Так что — все! Завязываю, а не то сопьюсь вдрызг! Вот тока щас похмелюсь (в последний раз, КЛЯНУСЬ МАМОЙ!!!!!!) из заначки чекушечкой самогоночки, и все! ООООООООО… блаженство… нет, всё, я погиб…
Шурик опять листанул тетрадь, и прочитал далее:
12.08.67. Два месяца в сухе, и вроде — нормально. Держусь, как Зоя Космодемьянская на допросе в гестапо! Однако скучно! Правду поют в оперетке — "Без водки жить нельзя на свеееееете, нет!" Хорошо бы принять на грудь хоша бы пивка, литра три! Но НЕЛЬЗЯ! Нет! ТРЕЗВОСТЬ — НОРМА ЖИЗНИИ!!!! А пойду-ка я к Нинке-соседке — может, даст, сволочь? Муженек-то ее на крытке парится, небось, пизденка чешется!
13.08.67. Дала, стерва, но сначала потребовала, чтобы ОНА (ОНА, НИНКА!!!) выпорола МЕНЯ!Розгой! По голой жопе! И знаете — пришлось согласиться! Так она мигом вытащила из-под кровати на свет скамейку, на которой ее когда-то порол папаша — токарь-алкоголик, велела раздеться догола ивзгромоздиться на эту скамейку голой жопой кверху. Затем эта стерва подсунула мне под чресла скатанное одеяло, так что задница отвратительно оттопырилась, надежно привязала веревками и выдрала по первое число! Я орал как сумасшедший, дважды терял сознание, а эта стерва все хлестала и хлестала березовыми прутьями! Когда встал — аж шатало! Но уж потом я оттянулся! Привязал эту извращенку к той же лавке, и выпорол ее по голой жопе до кровавых рубцов! А потом поставил раком и отсношал сзаду, как последнюю блядь! ооооооо…! Внизу было приписано все тем же красным карандашом: «А вообще-то мне понравилось! И ей тоже! Надо продолжать!»
20.09.67. За прошлый месяц превратился в самого настоящего секс-раба Нинки а она — в мою рабыню. Каждый раз, прежде чем допустить к телу, требует позволить выпороть. Садомазохистка гребаная! И приходится соглашаться — а что делать? А телочка и в самом деле — Окей! У меня появилась в мозгах какая-то защелка — только на нее встает — хоть ты что делай, хоть убей! Не могу! Скока раз пробовал — ноль. Не встает! А ведь эти телки были зашибись — куда там Нинке! А теперь приходится раздеваться догола, ложиться на скамейку, затем Нинка приматывает меня к кровати изолентой и порет бабским ремешком по голой жопе. И больно же порет, сволочь! Зато потом — плис, сама снимает трусы, задирает нижнюю юбку до подмышек и ложится — делай, говорит, со мной все, что хочешь! Можешь постегать в отместку! — Ну, тут я, естественно, оттягиваюсь, до донышка! ИИИИИИИ-ыыых! Прежде всего — пару раз огреть ремнем по голой жопе, наслаждаясь дикими взвизгами, затем ввести член, туда….ну, ясно — куда, затем — оооооо… в общем 5–7 раз кончаю, а она только орет, давай, милый, давай еще! Какая женщина, оооооо…ммда… иииии… эээээх!
— Во, бля, еще один изврат — подумал Шурик и сплюнул, попав в белого голубя, клевавшего всякую дряньв мусоре. Нинку, а точнее Нину Петровну Синцову, он немного знал, это была ныне покойная Машкина бабка, не так давно торговавшая на базаре шмотками, а с Машкой (выходит, внучкой старикашки Бусыгина!), у Шурика уже пару месяцев был апатично-вялотекущий, как недолеченный триппер, роман. Машка ему немного нравилась: она громко и визгливо верещала в завершающих аккордах процесса соития гуманоидов — натуралов, и весьма технично подмахивала пухлой попочкой в стойке раком, так, что приходилось даже придерживать партнершу за пухлые ягодицы, чтобы она не поломала член.