— Опять нажрались, сссскаты! — взревел старец, грозя парочке волосатым кулаком — ужо погодите, доберусь я до вас!
— И вовсе напраслину возводите, вашличство, — промычал тот, что был чуточку трезвее, — тока саму капельку приняли с устатку, для аппетиту…
— Ну, ин ладно, с этим опосля, — смилостивился старикашка, — а щас вот што. Возьмите-ка вот этого лоха, — старец своей бородой-веником указал на Шурика, — да и придурка моего, — он кивнул на патлатого, — и отправьте обоих во Врата. Тока нежнее, нежнее, ясно?
— Усе ясн, бут сделн! — хором отчеканили моментально протрезвевшие мужики, и, не задерживаясь ни секунды, подошли к Патлатому.
— Не хочу! — пронзительно заверещал тот, — не надо! Папик, простите меня! Я исправлюсь! На аптеку перейду!!!
Однако Папик только непреклонно насупил кустистые брови, и кивнул экзекуторам. Те, не обращая внимания на вопли, схватили Богова Сына за руки и за ноги, и принялись раскачивать. На счет «три» они умело швырнули Патлатого в дыру, и тот, издавая отчаянный визг, от которого у Шурика заложило уши, описал изящную параболу и шлепнулся в ревущий поток Времени. Тотчас же его барахтающееся тело засосало водоворотом, и с отчаянным воплем «не надаааа!!!» Патлатый исчез мутной жидкости.
— А теперь твой черед, Вепрев, — заявил старец, — не робей, выплывешь аккурат дома. Да, и стакан свой не разлей, — ехидно добавил он, подмигнув Вепреву, а затем повернулся к мужикам, и кивнул.
Те вразвалочку направились к дворнику. Шурик окаменел от страха, его ноги стали как ватные, и он не в силах был сделать ни шагу, а только испуганно таращился на мужиков. Те же, привычно схватив экс-математика за руки и за ноги, стали раскачивать бессильное тело. Вепрев изнеможенно молчал, только почему-то упорно смотрел на свой стакан, а в уголке его угасающего сознания тупо билась единственная мысль: «почему он не проливается?». Вдруг он почувствовал, что его тело резко взмыло в воздух и понеслось в страшную яму, на дне которой ревел водоворот…
sss
…еще один разлегся, — прозвучал в ушах злой голос, и кто-то больно стукнул Шурика по ребрам, — эй, ты, алкота! Вали отсюда!
Шурик открыл глаза и увидел свинцовое Питерское небо, и тут же в уши ему ворвался знакомый уличный шум — голоса людей, рев моторов, шуршание шин автомобилей, грохот трамваев. Прямо над ним нависала хмурая ряшка в милицейской фуражке.
— Вали отсюда, — повторил мент. — И кореша своего забирай.
Вепрев тупо заморгал, и с трудом принял сидячее положение. С изумлением он увидел, что находится на Среднем проспекте, как раз напротив станции метро Василеостровская. Вокруг было полно спешащего народа, и все люди, проходившие мимо, аккуратно обходили тело Вепрева стороной. Шурик повернул голову, и увидел слева от себя навзничь распростертого Патлатого все в том же белом бурнусе и веночком на голове. Он лежал, тычком уткнув рыло как раз в обширную лужу, в которой плавали окурки, а задравшиеся рукава бурнуса не скрывали рук с исколотыми венами. Напротив стоял мент, недвусмысленно покачивая дубинкой, и мрачно глядя на нарушителей.
— Давай, давай, — поторопил блюститель порядка.
Шурик, кряхтя, поднялся на ноги, и только тут с тупым удивлением обнаружил, что все еще держит в руке полный стакан Времени, в который, правда, кто-то успел кинуть несколько монет. Вепрев наклонился к Патлатому, и потрогал за плечо. Тот резко дернулся, перевернулся на спину, и вскочил, словно чертик из шкатулки.
— Что? Уже? — воскликнул он визгливым голосом. — Опять все сначала? Фи! Как пОшло! Пошли отсюда! Да, да, пошли! Я должен выполнить свою миссию! — с этими словами он схватил Шурика за рукав и повлек его по улице под тяжелым взглядом сержанта, который пристально глядел им вслед и что-то говорил в рацию. К удивлению Вепрева белая хламида, в которую был одет Патлатый, ничуть не измаралась.
— Где тут народ собирается? — спросил он дворника-математика, — мне нужна аудитория, аудитория, ты понимаешь? Понимаешь? Аудитория! Это очень важно! Важно! Да! И ты должен! Да! Да! Да! Ты, ты должен! Отвести, отвести меня к ней! Да! Это очень важно, важно, ты понимаешь?
— Отвянь, — потребовал Шурик, стряхивая руку Патлатого с рукава, — народу щас больше всего в пивной, только денег нет.
— Деньги! Деньги! Да! Да! Деньги! — снова завелся патлатый, — это правильно! Да! Да! Правильно! Деньги! Вот! Вот! Вот! На! Возьми! — Патлатый сунул руку за пазуху, и неизвестно откуда вытащил толстенную пачку тысячных купюр. — На! На! Возьми! На! Возьми! Это деньги! Да! Да! Это деньги! Да! Деньги! Возьми! На! Возьми! На!