— Чур, я за ноги!
— Да хоть за хуй! — махнул рукой Вепрев, и подошел к голове Бусыгина.
— Ну, взялись!
Брезгливо морщась, молодые люди ухватили тщедушную тушку хозяина коморки за руки и за ноги, и, не слишком заботясь о его сохранности, потащили к кровати. Голова изобретателя стукнулась о ножку стола. Бусыгин, казавшийся до этого мертвым, от такого бесцеремонного обращения на миг пришел в себя, и заплетающимся языком проговорил:
— Г-г-г-дееееу, я-яя, маа-маа?
— Спи, — цыкнула на него Машка, и голова ученого опять бессильно поникла на цыплячьей шейке.
Дотащив тело изобретателя до кровати, молодые люди плюхнули его на грязный драный половичок, служивший матрасом. Сетка жалобно скрипнула, и ученый, едва приземлившись, тотчас принялся тоненько, с присвистом, храпеть.
Маша перевела взгляд на Вепрева.
— И что дальше будем делать?
— Давай сваливать из этого дурдома, пока целы, — решительно предложил Вепрев, брезгливо вытирая ладони об джинсы. — Авось, сами дорогу назад найдем.
— А по-моему, лучше подождать, — возразила Маша, кивая на тело храпящего экс-ученого, — пусть он сначала прочухается, а дальше нам подскажет хотя бы в какую сторону сматываться надо.
— Как бы он с похмела стороны не перепутал, — съязвил Шурик, которому до смерти не хотелось оставаться в мрачноватой вонючей каморке.
— А ты дорогу знаешь? Вот! Так что хочешь — не хочешь, а надо ждать!
Шурик поразмыслил. Действительно, дорогу назад он не знал, а блуждать одному в потемках по сети коридоров было делом безнадежным, да и бросать Машку в каморке Бусыгина не годилось. И Вепрев сдался.
— Ладно, черт с ним, подождем, — махнул он рукой, и тут же предложил подруге, — только знаешь что, мать, давай осмотримся, че тут у него есть, может, и сами разберемся, как выбраться.
— Ну, ты поищи, а я пойду, расчешусь, а то волосы, небось, совсем растрепались, — согласилась Маша, и направилась в сторону шкафа.
— «Эх, бабы!» — подумал Шурик, и окинул взглядом комнату, решая с чего бы начать. Для начала он подошел к ширме, из-за которой на всю комнатушку разносились запахи вокзального сортира. За липкой занавеской оказался до отвращения загаженный унитаз. Сочащийся, проржавевший бачек уже отделился от стены и грозил в любую минуту обвалиться. Но сверху свисала знакомая цепочка с фарфоровой ручкой.
В голове Вепрева мелькнула шальная мысль о предыдущем подвиге, и он брезгливо дотронулся до ручки. «А может, один рывок…» Он представил, как закрутится в новой воронке и — неизвестно еще, где выплывет, да и Машка, да и кто его знает, что это за штуковина? Может, обычный сортир! Наверное, лучше не рисковать, потому как дед этот псих реальный, и кто знает, что он с этим унитазом сделал?»
Поэтому Вепрев решил судьбу больше не нервировать. Он аккуратно задернул занавеску поплотнее, как будто это могло помочь в предотвращении распространения вони по всей каморке, и опять принялся разглядывать комнату. На этот раз его внимание привлекла полка, висящая на стене возле кровати. «Откуда она здесь взялась? Вроде же не было ее? Или меня уже клинит?» — спрашивал он сам себя, пока шел.
На криво подвешенной к стене полке валялось куча железяк, битого стекла, одна целая колба, и газовый ключ. В самом углу полки Шурик нашел завернутую в газету, черствую, но вполне съедобную буханку хлеба. В животе Вепрева, который ничего не ел почти сутки, активно забурчало, и, недолго думая, он решительно реквизировал буханку. Хлеб греет душу, ну а в скорости еще и успокоит желудок…
И вдруг он услышал за спиной дикий вопль Зверевой.
sss
Машка подошла к зеркалу и стала с интересом вглядываться в него. «Что за бред…» — она решительно ничего не понимала. К своему изумлению, вместо собственного отражения она увидела лишь густой серый туман, клубящийся за грязным треснутым стеклом. Завороженная этим зрелищем, девушка даже не заметила, как в зеркале появилась сначала чья-то тень, а потом и ее владелец. Черная волосатая фигура с рогами на голове стояла напротив и молча буравила ее своими красными глазами. Чудовище стояло неподвижно, кривые ноги как будто приросли к каменному полу, а руки опущены вдоль туловища.
Внезапно тварь из зазеркалья принялось ритмично покачиваться из стороны в сторону, и Зверева сама не заметила, как начала качаться вместе с ней. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее, дыхание захватило, закружилась голова, захотелось обнять, прижаться, слиться — бессознательно она протянула руку к зеркалу, завороженная неведомой силой. Рука встретила твердую поверхность стекла, и пламя свечи, стоящей за спиной девушки, начало колебаться, как от порывов ветра, которого в маленьком закрытом помещении просто не могло быть. Туман в зеркале стал рассеиваться и за спиной странного существа открылся ужасающий вид, достойный ночного кошмара — мрачные своды темной пещеры, на каменном полу которой валялись черепа и кости людей и животных, а в самой глубине мерцал огромный алтарь, залитый кровью…