— И в самом деле, Саша, — обрадованно согласилась Маша, — только где мы? И что это за штука там висит? — Маша указала на огромное дерево, болтавшееся посреди двора на цепи. Цепь была подвешена к могучим козлам с монументальной треногой-подпоркой, а на том месте, где ранее росло несчастное дерево, чернела глубокая яма, наполовину заполненная грязной водой. Порывы осеннего ветра шелестели полуголыми ветвями и раскачивали дерево, а оно, как забытый висельник, болталось на цепи, издающей неприятный скрежет своими ржавыми звеньями. Безлюдный унылый двор казалось, отвернулся от них и сам не хотел быть свидетелем их появления.
— Щас выясним, — самоуверенно пообещал Шурик, — пошли, глянем поближе.
Молодые люди, старательно обходя глубокие лужи, приблизились к странной конструкции.
— И точно, дерево, — удивленно протянул Вепрев, — вроде бы его уже давно выдернули…
— Ага, — согласилась Машка, — и повесили… — Девица захихикала, — только отчего у него корень-то квадратный?
— Видать, так откопали, — неуверенно произнес Вепрев, дивясь на мощный корень, который и впрямь, то ли по прихоти природы, то ли стараниями людей, приобрел квадратную форму.
И тут его осенило:
— Квадратный!!! — заорал математик, подбрасывая кувшин в воздух, — усекла, Машка?
— Ну! — рассеянно ответила Зверева, и внезапно пристально посмотрела на Шурика. — Саш, а ты как ваще? — спросила она заботливым тоном, — голова не кружится?
Вепрев, что-то бормоча про себя, тряхнул головой, и совершенно спокойно, но каким-то позвякивающим голосом ответил:
— Нет, не кружится! — экс-математика передернуло, словно затвор автомата Калашникова. В голове у него вертелась какая-то блестящая мысль, которую он никак не мог поймать. — Ладно, мать, двинули, отсюда!
— Да уж, и поскорее, — согласилась Маша, и молодые люди торопливо зашагали прочь с этого пронизанного всеми ветрами двора, старательно обходя по пути лужи и наваленные там и сям кучи мусора. — «Если есть дом — рассуждал про себя Шурик, направляясь под арку к ближайшему выходу со двора, — значит, где-то должна быть вывеска с его номером и названием улицы, по которой можно определить, где конкретно мы находимся. А там до дома добраться — не вопрос». Машка же в этот момент думала совсем о другом. Она мечтала, что когда вернется домой, сразу же наберет полную ванну воды, сделает густую пену и плюхнется в нее, а потом будет долго лежать и наслаждаться. Долго-долго будет лежать…
Каждый мечтал о своем и каждый надеялся, что все, наконец-то, скоро закончится…
Но едва они выбрались из-под арки негостеприимного дворика, Вепрев тут же понял свою ошибку. Они были не в Питере. И даже не в России. Вокруг вообще ничего не было — прямо за аркой клубилась сплошная серая стена Ничто — не было видно ни лучика света, ни пролетающих осенних листьев, ничего — только серая безнадежная стена, ограничивающая двор. Вепрев, резво летевший вперед, едва удержался на краю бездны, зацепившись за остатки ворот, некогда ограждавших выход из арки, а из под его ног в бездну полетели мелкие камешки. Маша просто ахнула, стоя за спиной приятеля и глядя в ту же стену Ничто.
— Эт-т-то ч-ч-чт-т-то за хрень? — пролепетал Вепрев еле шевелящимися губами.
Машка в ответ только беспомощно пожала плечами.
— Ты куда? — воскликнула она.
Шурик, словно не слыша ее слов, прижимая к груди Бездонный Сосуд, в отчаянии метнулся на другой конец двора, и выскочил через вторую арку. Там их ожидала такая же стена серого Ничто. Одно сплошное Ничто. Для них остался только колодец двора в облезлом крупногабаритном пятиэтажном доме. И еще кучи прелых осенних листьев. И кусочек осеннего неба, аккурат по размеру пятачка двора. И слякоть, моросящая с неба. И еще плотная стена абсолютного Ничто.
Вепрева пронизала холодная дрожь. Они на острове, затерянном в пространстве и они единственные его обитатели…
— Так, давай мыслить логически, — дрогнувшим голосом начал рассуждать вслух экс-математик. — Раз сюда есть вход, значит, должен быть и выход. Логично?
— Логично, — согласилась Маша, и быстро предложила: