Вепрев пригляделся. И в самом деле, недалеко от портала из отвесной каменной стены торчала толстенная чугунная канализационная труба, из которой истекала струйка какой-то омерзительно воняющей жижи. Вытекая на землю, она превращалась в мутный белесый поток, создающий реку, текущую вдоль очереди через всю долину, и скрывалась в расщелине в противоположном конце Долины Смерти. От ручейка удушливо несло сортирной вонью.
Справа от трубы виднелась узкая дверь, подойдя к которой молодые люди увидели надпись куском мела «Источник Вечности. Аппаратная».
— По-моему, Саша, эта труба — именно то, что нам надо, — решительно заявила Машка. — Набирай этой дряни и валим отсюда.
— Ладно, — согласился Шурик, и, задержав дыхание, подошел к сливу из трубы, на вытянутых руках подставил Бездонный Сосуд под вонючую струю и отошел в сторонку, чтобы подождать, пока он наполнится.
Немедленно в этом мире начали происходить пугающие изменения: на горизонте появилась тень, которая быстро наползала на долину, и когда граница тени подошла поближе, Шурик увидел, что все люди в очереди, на которых упала тень, замирают, словно на картинке. И, что странно, чем ближе была граница тени, тем быстрее наполнялся Бездонный Сосуд.
— Видимо, — пораскинув блистательным умом, глубокомысленно изрек математик Вепрев, — кувшин рассчитан на поглощение всего Времени, и чем его меньше, тем быстрее он, есессно, наполняется.
— Ну, чем скорее, тем раньше уроем, — отозвалась Машка.
Вскоре Бездонный сосуд наполнился, и маленький кружок света остался только вокруг трубы с сосудом. Вепрев взял потяжелевший сосуд и огляделся, ища глазами Машу. К его ужасу весь окружающий мир погрузился во мрак, который и скрыл попутчицу.
— Очевидные происки гугенотов — мелькнула в голове Вепрева дурацкая фраза из какой-то книжки, — и че теперь делать? Немного подумав, Вепрев отлил часть Жидкого Времени в канаву, чтобы снова появился свет. Круг света чуток расширился, и в нем высветилась Маша, замершая как изваяние, но как только на нее упал свет, девушка снова начала двигаться.
— Ну, мать, дело сделано, — заявил Вепрев, — Сосуд наполнен, можно валить отсюда.
— А куда валить, Саша? — резонно спросила Зверева, — где этого Горыныча найти?
— Мда, — согласился Вепрев, — вопрос за засыпку!
И Шурик начал оглядываться, в поисках выхода. Вдруг его взор упал на дверь в аппаратную. — «Была не была» — решил он, — «можно и попробовать».
— Слышь, Маша, — обратился он к подруге, — пошли в аппаратную эту, может кто-нибудь дорогу подскажет!
— Ну, пошли, — неуверенно согласилась Зверева, и молодые люди подошли к расхлюстанной двери с надписью «Аппаратная». Вепрев потянул за ручку, и дверь с душераздирающим скрежетом отворилась. Молодые люди осторожно вошли внутрь и огляделись. В полутемной комнате за дверью обнаружилась мастерская, заставленная верстаками, заваленная какими-то железяками и горами пустых бутылок по углам. В дальнем конце комнаты маячило черное пятно входа в темный и узкий коридор. Слева от входа в комнате неподвижными манекенами застыла пара тех самых странных крысолюдей, которые играли головой старикашки Бусыгина.
— Видать, как мы все время выцедили, — заметил Вепрев, — так все и замерло вплоть до рассвета.
Маша только махнула рукой и нетерпеливо предложила:
— Ой, да пошли отсюда, вдруг прочухаются!
И молодые люди, пройдя Аппаратную, двинулись по коридору, который через несколько метров вывел их в какую-то сумрачную комнату с полуоткрытой дверью с надписью «Зал Финишной Утилизации». Они осторожно высунулись из двери, и с изумлением увидели перед собой огромный зал. В правой стороне зала, на золотом троне, усыпанном фальшивыми бриллиантами и топазами, сидела какая-то мерзопакостная тварь, похожая на огромную, с носорога размером, жабу с мордой крокодила. На подножии золотого трона крупными рубинами была выложена надпись «Великий Бог Опохмел». Шкура Великого Бога была покрыта пятнистой черно-зеленой чешуей, а из его приподнятой над сидением задницы торчал толстенный, загнутый вперед хвост с огромной клешней, нависающий прямо над рылом. Задние лапищи Великого бога были как у чудовищной жабы, передние же лапы были короткими, но сильными, с устрашающими когтями. В огромной клыкастой пасти Опохмела дымилась Гаванская сигарка, огромная, как труба паровоза.
В левой ручке Опохмел держал ведерный стакан водки, а справа от него, на каменном полу, стояла початая 100-литровая бутыль с зеленой этикеткой «Особая Московская, 400».