Умывшись и переодевшись, он взял немного денег, а именно все те, которые он смог обнаружить в той же самой тумбочке, где теперь вальяжно развалился письменный вариант жизненного кредо Сергея Владимировича, и его непонятный, ржавый ключ. По его подсчетам бабла хватало на несколько кружек "Невского". «Вот и хорошо» решил Шурик и отправился в ближайшую пивную, хозяином был армянин Карен, а правила бал его сожительница тетя Надя — жопастая бабища лет сорока, тяжелой руки которой до смерти боялась окрестная шпана.
Выйдя из кишки туннеля и свернув пару раз за угол, он оказался под самой вывеской заведения и с усилием распахнул дверь, которая исторгла ему навстречу густое облако табачного дыма и винно-водочного перегара. Привычный к этому Вепрев вошел в заведение и, не обращая внимания на знакомых завсегдатаев, решительно направился к стойке.
— Две Невского разливного, — заказал он тете Наде и, получив пару бокалов, сел за стойкой и сделал первый глоток. Он был божественно прекрасен, он неторопливо полз вниз по гортани, смывая прохладной струей все дерьмо, накопившееся в жизни и Шурику мигом захорошело настолько, что он заказал третью порцию, чтобы воспарить еще выше.
Немедленно по принятию третьей дозы на Вепрева навалился весь окружающий гомон наподдатых мужиков, рассевшихся мелкими компаниями по всем залу. Одни пытались спорить, но их языки заплетались в невообразимое мычание, обильно пересыпаемое отборным матом, другие пытались поудобней расположить голову на столе, чтобы поспать и через часок-другой прийти в себя для дальнейшей попойки. Кто-то, спотыкаясь, наплясывал под армянские напевы, разбрасывая пепел зажатой в зубах сигареты на тех, кто пытался спать или спорить. Несмотря на всю похабность картины, она все же немного веселила Шурика.
Вдруг один из пьяных плясунов с настойчивостью ледокола двинулся вихляющей походкой в сторону стойки заказать еще, спотыкаясь о других пьянчуг. На ругань обиженных гуляк он кривил рожу и заявлял пьяным голосом «Ща поговорим!». Шурик поежился, представив, чем может закончится разговор, окажись он в уличном пьяном спарринге с этой гориллой выращенной совдеповской заводской закалкой.
При каждом намеке на разговор, Карен как-то наигранно вздрагивал и погладывал в сторону телефона, так как не раз становился свидетелем той самой беседы, результатом которой однажды был двухмесячный ремонт заведения. Но в этот раз всё обошлось.
В конце концов детина со стеклянным взором, не адресованным конкретно никому из окружающих, практически воткнулся в стойку раньше, чем получил по морде, что в этих кругах являлось исключительной редкостью. Тут же дотлевший до фильтра бычок вылетел из его губ на стойку, что его слегка удивило. Пошарив по карманам, в одном из них он нашел новую сигаретину, потерявшую первоначальную ровность, закинул ее в зубастую пасть и принялся рыскать по карманам в поисках спичек, медленно и пьяно выдыхая через нос на протяжении всех проделываемых процедур. Ни найдя ничего подходящего, он по возможности сфокусировал зрение и направил взгляд на Шурика, сидящего рядом.
— Мо-о-лодой челв-ек…, - через приступы икоты он намеривался попросить прикурить у Шурика, но тот сразу все понял, не зря красный диплом мехмата ЛГУ, и пододвинул бугаю коробок лежащий на стойке, — спа-а-сибо.
— Не за что, — проявил вежливость Шурик.
С третьей попытки детине удалось настроить координацию и все же прикурить сигарету, которая на половину почернела снизу от предыдущих попыток.
— Хоро-о-ший ты человек, — продолжал воспитанник экс-пролетариата, убирая спички Шурика себе в карман, — а да-авай с тобой водки вмажем?
Скорее, он даже и не спрашивал у Шурика, а просто заранее предупреждал. Затем повернулся к тете Наде и внушительно произнес: "Два по двести." На что барменша кивнула и спустя несколько секунд перед Шуриком и его собеседником появились два граненых стакана с водкой. Без лишних слов, они чокнулись и поочередно опрокинули стаканы. Шурик сморщился, а открыв глаза увидел как огромное пьяное тело с криком "Наших бьют!" ломанулось на исходную позицию для выяснения отношений. Кто кого бил на самом деле во внезапно вспыхнувшей потасовке, разобрать было достаточно сложно. Карен по отработанной методике схватил трубку и, набрав короткий номер, с кавказским акцентом давал указания диспетчеру патрульной службы. Кипишь стремительно набирал обороты, вихрем разбрасывая в стороны все, что встречалось на пути бойцов.