— Шурик, и куда нам дальше идти? — проныла порядком подуставшая Машка. — Где тут Верхние Боги?
— Да уж, гогубчик, хотелось бы поконкгетнее… — завелся было Семенов, но Вепрев резко оборвал его:
— Заткнись, академик! — и решительно ткнул пальцем в кирпичную постройку, — пошли туда. Может, хоть пива нальют! А ты по ходу расскажи, как здесь очутился.
— И гассказывать нечего, — махнул рукой Семенов, — эти кгысоиды меня в яму кинули вслед за вами. Но сначала сожгать хотели, — пожаловался доцэнт-жывотновод и обиженно шмыгнул носом.
— И чо не стали, ну, жрать то? — насмешливо спросил дворник, — невкусный оказался?
— Не знаю, но один там сказал, что уже Бусыгиным нажгались, — с самым невинным видом сообщил молодой ученый.
— Да ты чо? — изумилась Машка, — так и сказал, Бусыгина съели?
— Выходит, да, — подтвердил Семенов. — Вы что, знаете его?
— Ладно, потом перетрем, — прервал разговор Вепрев, — пришли уже.
И действительно, путники подошли к строению, напоминавшему заброшенный склеп с древней, как помёт мамонта, кладкой местами почерневшей и прогнившей. Снизу стены, покрытые болотным мхом, сочились влагой, местами кирпичи раскрошились от старости или совсем выпали. Вход в склеп закрывала массивная двухстворчатая дверь, она, так же как и стены, почернела от влаги и местами поросла грибком. Вместо ручки на двери висело толстое ржавое кольцо, странной формы. Приглядевшись, компания не без удивления рассмотрела в нем согнутый в кольцо мужской половой орган, правда довольно грубой работы. Видимо, какой-то колхозный умелец, создавая сие произведение, изначально собирался выковать змею, пожирающую свой хвост, но как ни старался, а получилось как всегда.
Над дверью висела прямоугольная деревянная табличка, на которой выложенная литыми медными буквами, прибитыми ржавыми гвоздями к деревяшке, красовалась предупреждающая надпись: «Прежде чем войти сюда, подумай: нужен ли ты здесь?» а ниже приписка мелом: «вытерайти ноги».
— Это какой-то склеп, — предположил доцэнт-жывотновод, — и стиль похожий.
— А с русским тут не очень, — заметила Машка.
— Да какая разница, — отмахнулся Вепрев, — у кого еще мнения относительно этого сарая будут? Может, войдем?
— Ну, пошли, что ли, — неуверенно согласилась Маша, сделав маленький шажок в сторону дверей.
— Навегно, пгежде чем соваться туда, постучать может, ну, на всякий случай, — робко проблеял жывотновод Семенов.
— Зачем? — изумленно спросил Вепрев.
— А кто его знает, кто там внутги? Может, оно вежливых любит.
— А-а-а, ну давай! Вперед и с песней! — подхватил инициативу Вепрев, — Чего вылупился, стучи, давай, ботаник. Откажешься — по мордам словишь! — хищно заулыбался Шурик и засучил рукава.
Доцент затравленно сморщился, но пререкаться с авторитетом экс-математика не стал, и так спасибо что взяли с собой, а язык свой пообещал себе в следующий раз держать за зубами «а то мало ли чо опять вякну, не расхлебаешь потом» — подумал предусмотрительный животновод.
Молодые люди благоразумно отошли в сторонку, Шурик легким пинком под зад подбодрил животновода, и Семенов робко постучал в дверь склепа. Она тотчас с треском распахнулась, из нее высунулась мощная мохнатая лапа, схватила оторопевшего от неожиданности Семенова за грудки, с сатанинским хохотом втащила внутрь склепа, и дверь, также с оглушительным треском, захлопнулась.
— Ну, ни хрена ж себе, ситуёвина, — изумился Вепрев.
— Не везет ему капитально сегодня, — прыснула Машка, — По ходу он там был действительно очень нужен, раз его с такими распростертыми объятиями встретили.
— Ага, популярности ему не занимать, — согласился Шурик, — как же — первопроходец по пищеводу Помойи, селебрити блин!
Молодые люди радостно заржали, потешаясь над беднягой Семеновым.
Через пару минут, вдоволь навеселившись, Вепрев вытер слезы, выступившие от смеха, и предложил Маше:
— Ну, что, пойдем?
Машка мигом прекратила смеяться и недоверчиво покосилась на дверь.
— Ладно, только без стука, хорошо? — осторожно предложила девица.