— Ага, — кивнул головой Вепрев, и, медленно приоткрыв массивную дверь склепа, сунул голову в щель и огляделся. Увиденное его настолько поразило, что он едва удержался от смеха. Прямо перед ним на огромном унитазе с сидела пятиметровая бронзовая статуя лохматого мужика с круглой мордой, увенчанной кривыми рогами, и одетого лишь в набедренную повязку из какой-то пятнистой грязной шкуры. За спиной бронзового гиганта просматривался обширный круглый зал с высоченным сводчатым потолком, в центре которого торчала толстая труба, уходящая в сливной бачок унитаза.
Грязные полы некогда были выложены темно-серым камнем, ныне местами раздробленным в крошку, будто по нему скакало стадо бешеных коров. Но что самое омерзительное — на стенках зала густо висели наколотые стальными спицами тушки то ли людей, то ли животных, похожих на животрепетные души в зале Опохмела. В помещении явно чувствовался запах гнилья и сырости.
Внезапно бронзовый мужик ожил, наклонился и попытался схватить математика за грудки своей огромной как лапа медведя, ручищей. Однако Вепрев, уже поднаторевший иметь дело с ожившими статуями, не раздумывая, с размаху треснул мужика по рогам Бездонным Сосудом. Удар получился скользящим и не слишком сильным, но часть Жидкого Времени случайно пролилась на лохматого гиганта. Мужик тут же забронзовел обратно и статуя с грохотом повалилась на каменный пол. Спустя мгновение бронза покрылась слоем окисла, который начал бурно нарастать и отслаиваться от быстро разрушающейся статуи, так что через минуту от нее осталась только кучка окисла на полу.
— Нас на понты не возьмешь, — победно воскликнул Шурик, и, сверкнув гордым взглядом в сторону Машки, пригласил, — Заходи, мать. Видела как я его?! Одной левой!
— Ага, если точнее — правой. А он чо — растворился что ли? — поинтересовалась Зверева, заходя в зал.
Вепрев почесал затылок и с умным видом изрек:
— Думаю, в результате попадания на этого урода Жидкого Времени из сосуда, произошел процесс быстрого старения, медь, из которой он был сделан, окислилась и разрушилась, будто стоял он тут миллионы лет, — попытался доходчиво объяснить Шурик, — Мощная же штука эта, Время! Да если б в нашем мире иметь хоть пару таких сосудов, можно таких дел наворотить….
— Может быть и так, — тут же заскучала Зверева. Почему-то всегда, когда Шурик начинал что-то объяснять, ей становилось немного скучно и тоскливо. В центре внимания, считала Машка, должна быть, безусловно, она, и ей приходилось ревностно защищать свою позицию пупа земли, по крайней мере, в их с Вепревым отношениях.
— А где Семенов? — поинтересовалась Маша, озираясь по сторонам.
— Да черт его знает, — развел руками Вепрев, — может, надо внизу посмотреть, что там в этой дыре.
Шурик и Маша подошли к дыре и заглянули вниз. Перед ними торчали крутые ступени, убегающие в неведомые глубины. Узкий проход освещали глиняные коптилки, установленные кое-где в небольших нишах.
— Видать нам сюда, — протянул Вепрев.
— Ну да, — согласилась его спутница, — больше-то особо некуда.
— Уверена? — Экс-математик ещё раз окинул взглядом зал.
— Лично я, — с издевкой высказалась девушка, одёргивая свою мини-юбку, — других дверей, лестниц, люков и тому подобного здесь не вижу. Разве только в унитаз нырнуть! — Маша указала пальчиком на гигантский, размером с гараж, бронзовый унитаз в центре зала.
— Не умничай, — огрызнулся Шурик, — я просто спросил. Идём! — И математик смело зашагал вниз. Сзади цокали Машкины каблучки, а сама она крепко держалась за плечо своего кавалера, боясь сверзиться в неведомые глубины.
Спуск оказался непривычно коротким, и уже минут через десять парочка оказалась внизу лестницы перед капитальной ржавой дверью, которая была слегка приоткрыта, словно приглашая войти. Шурик осторожно, чтобы не заскрипела, распахнул ее чуточку пошире и молодые люди, затаив дыхание, вошли в помещение. Тотчас же дверь за ними с громким стуком захлопнулась.
Взору парочки предстал огромная пещера, грубо вырубленная в черном граните. В некоторых местах на стенах имелись небольшие выступы, к которым были кое-как прилеплены кривые сальные свечи, обеспечивающие тусклое и зловещее освещение зала. В некоторых местах парафин потек длинными грязно-белыми полосами по стенам. Потолок был полукруглым, местами потрескавшимся от времени, а из его центра уныло свешивалась ржавая люстра с давно потухшими старыми свечками.
— А вон Семенов, смотри, Саша! — сказала Машка, дергая Шурика за рукав. Вепрев посмотрел в центр зала и действительно, перед огромным обеденным столом, смотря себе под ноги, словно нашкодивший ребенок, робко переминался с ноги на ногу доцэнт-жывотновод Семенов. Потрескавшееся пенсне на опухшей от побоев Ассенизаторов роже смотрелись настолько забавно, что Машка прыснула в кулачек. Казалось, злосчастный животновод, постоянно притягивающий неприятности к своей жалкой шкуре, сейчас опять ждет вынесение приговора, который вот-вот должны были огласить два полупьяных мужика, сидящих за столом.