— Дальше, я — кандидат биологических наук, — Галина всхлипнула и вытерла горючую слезу, — пошлаот безысходности работать на рынок, торговала сначала цветами, но из-за недостачи в кассе пришлось уволиться. На рынке возле дома подрядилась торговать картошкой. И от дома близко и платили колхозники больше. Я им про свои исследования рассказывала, смеялись они очень. Потом познакомилась с одним кавказцем, Ахметом его звали, из тех, что под собой почти все рынки в городах держат и наркотой торгуют. Пару раз сходили мы с ним в местное кавказское кафе, он шашлыком меня угощал, потом домой ко мне приходить зачастил. Однажды предложил подзаработать продажей кокаина. Я поломалась для вида, но согласилась. Ну, поверьте, до печенок надоело медные копейки с рынка в кулаке считать. Местные нарики быстро пронюхали о появлении нового дилера в районе и начали толпами ходить ко мне днем и ночью. Я и сама не заметила, как тоже пристрастилась к коксу. Сначала Ахмет предложил попробовать разок, так сказать, чтобы знала, что толкаю. А потом и вовсе за кокаин на него работать стала.
— Так вот что тебе в нос насосом задували! — осенило Шурика.
— Ага, кокаин. Через него я и откинулась.
— А как? — с ленивым любопытством спросил Шурик, — передозняк?
— Да так вот. Сидели мы однажды с подругой у меня дома и вставлялись. Она по вене предложила вкатить, типа кайфа больше словлю от меньшей дозы. И по ходу не рассчитала там пропорции, вкатила мне пять кубов, сучка, вот я ласты-то и склеила. А дальше вы все сами видели… — грустно подытожила Галина.
— Выходит, к хмырю этому рогатому попадают нарики, перекинувшиеся от передоза? — догадался Шурик.
— Они, точно. Полно таких.
— Ну, а ты, доцэнт? — повернулся Шурик к жывотноводу, — колись, как попал к Опохмелу?
— Ну ладно, ладно… — согласился Семенов и, зябко передернув плечами, начал печальную повесть.
— Понимаете, к Опохмелу и бабе его, Помойе, попадают все те, кто отбрасывают копыта с перепоя.
— А ты-то откуда знаешь? — пьяным голосом поразился Шурик.
— В очереди на разделку стоял, наслушался, — пояснил жывотновод, — в общем, нарезался ты, допустим в дребадан, и замерз на улице, или в пьяной драке башку расхреначили, ну неважно, в общем-то, как ты отбыл в мир иной, главное, что по пьяной кукушке. Вот и встречает тебя Опохмел с распростертыми объятиями. Что-то типа чистилища там у него, распределяет души на просветленные, достойные, значит, причисления к лику блаженных, и греховные, отбросы нашего мира так сказать. Это те, что в край спились. Вытряхнутую из тела душу, он использует как закусь. Какая у него там шкала распределения в животе душ этих, фиг его знает, но понятно одно, что «грешники» тонут в бочке с Рассолом Забвения ну а «праведным» душам типа второго шанса дается. Вот как-то так!
— А ты-то где так нажрался, ботаник? — заржали Машка с Шуриком. Галина только напряженно слушала, понимающе качая головой.
— Да вот блин, на радостях выпил лишнего на банкете в честь защиты доктогской диссегтации. А тема-то, тема какая шикагная была — «Постановка пенной клизмы кгупному гогатому скоту в походно-полевых условиях» — не без гордости произнес несостоявшийся доктор наук Семенов. — Ну, я всегда знал, что они мне все завидуют, согатнички то мои, но не думал, что эти бездаги на такое способны! — от горьких воспоминаний лицо жывотновода сморщилось.
— А кто «они»? — поинтересовалась Машка.
— Сссуки эти! Жыводегов и Шкугосъёмов! — взревел в бешенстве доцэнт-жывотновод так, что Машка и Шурик даже отодвинулись от психического доцэнта. — Они мне пенную клизму вкатили, пгедставляете, и пгичем в полном соответствии с описанным мной в диссегтации методой! Только в качестве клизмы они использовали пенный огнетушитель «ОВП-8» кажись… ну, он там на стенке висел, в мужском согтире где я… в общем, блевал я с пегепоя с непривычки… Нет, ну вы пгедставляете?! — истерическим голосом вопросил изнемогающую от смеха сладкую парочку Семенов. — И умер я по ходу от газгыва кишечного тгакта, там же давление в этом огнетушителе охегенное!
Экс-математик с подругой от услышанной истории как чумные катались по грязному полу от смеха и изредка, переводя дыхание, похрюкивали. Галина только с испугом смотрела на страстотерпца, прижав к груди руки.
Отсмеявшись положенное над страдальцем-жывотноводом, Шурик благосклонно разрешил Семенову и Галине следовать с ними дальше:
— Ну, а теперь пошли с нами, ребята!
— Да куда идти-то? — робко спросила Галина, — в какую сторону?
— Мммда…. - задумался Вепрев, почесывая в затылке, — а и в самом деле? Маш, а ведь мы должны еще Фиал Забвения Горынычу принести! Я и забыл совсем!