Вепрев, сознавая что отсюда надо немедленно убираться, приказал:
— Всем заткнуться и бежать в средний тоннель!
— Чего это ты гяскомандовался? — Семенов явно нарывался на ссору и принялся качать права.
— Ты, пидор ученый! А ну быстро за мной! А то щас глаз на жопу натяну и моргать, блин, урода заставлю! — Шурику некогда было разводить реверансы, — А ну заткнись и быстро пошел вперед!
И, безжалостно схватив животновода, Галину и Машку в охапку Вепрев затолкал их в центральный, еще никем ни исследованный, тоннель.
Пораженные такой бешеной экспрессией со стороны всегда сдержанного вожака, все предпочли покориться и отложить все выяснения отношений до следующего раза.
В пещере осталось только эхо, несколько раз старательно повторившее финал выступления Вепрева, словно стараясь запомнить его как можно точнее, а компания торопливо зашагала вглубь тоннеля, торопясь убраться подальше от пещеры, в которой уже звучали визгливые голоса Ассенизаторов. Идти пришлось недалеко и обошлось без происшествий. Тоннель вскоре плавно изогнулся и сталактитовое освещение почти пропало. Всем пришлось идти в потемках, и в результате доблестный доцэнт через десяток шагов с маху запнулся об какую-то железяку и покатился в пыли, сотрясая воздух матерной руганью. К счастью, преследователей не было, и путешествие продолжилось без приключений.
Примерно через сотню метров тоннель уперся в глухую стену, в которую был вмурован небольшой железный люк, заляпанной пятнами ржавчины и облупившейся краски.
— Да твою же ж мать, — огорчился Шурик — опять дверь!
И доблестный математик приблизился к стене, преградившей путь отважному квартету. Вблизи стало заметно, что к люку был кое-как приварен обломок ручки, тоже ржавый и грязный как и все вокруг. Вепрев брезгливо взялся за эту железяку и подергал. Люк, однако, засел крепко.
— Эй, народ! Сюда! — позвал подмогу Вепрев, и все, кое-как уместившись перед люком, принялись со всех дёргать обломок ручки. Крышка, хоть и была небольшой — полметра на полметра, не более — не поддавалась, словно вросла краями в стену.
— Чем бы поддеть… — глубокомысленно изрек пришедший в себя доцэнт-жывотновод, и в тот же миг железяка, не выдержав очередного рывка, скрипнула и, подняв тучу пыли, тяжело рухнула ребром на пол. Машка едва успела отскочить, иначе осталась бы без пальцев на ногах, а ведь красота женских ножек не в последнюю очередь зависит от наличия пальцев…
Перед обалдевшим квартетом путешественников предстал очередной пещерный зал. На первый взгляд — всё то же самое. Те же пять метров в диаметре, те же следы кирки на стенах, та же метровая дыра в полу… Но это впечатление было обманчиво. Виновато было освещение — шахтёрская коптилка, втиснутая в особо глубокий след от кирки.
В тусклом свете этого примитивного прибора можно было разглядеть, что слева в стене пещеры виднеется какой-то темный и низкий тоннель, а в прямо противоположной от визитеров стене высечен в камне огромный рот какого-то человека. Ниже рта волной до пола нисходила широченная борода. Там, где свод начинал изгибаться, торчал монументально широкий нос картошкой, а сверху, под самым потолком пещеры, торчали два рачьих глаза. Создавалось впечатление, что лицо было вогнуто внутрь по стенке пещеры. С центра потолка пещеры свисало осьминожье щупальце, все время шевелящееся, будто червяк, насаженный на крючок. Выглядело это настолько дико и комично, что Вепрев сдержанно хохотнул.
Перед лицом на полу стоял кривоватый глиняный тазик диаметром с полметра, а между тазиком и лицом лежала горка каких-то круглых предметов размером с теннисный мяч. Может, это и были теннисные мячи? Тазик же был доверху залит какой-то густой, как кисель, субстанцией, которая непрестанно шевелилась, как живая, и при этом в ней непрерывно вспыхивали яркие искорки. Вепрев сразу припомнил, что примерно так же выглядела жидкость в подземной реке, куда он попал из зала Творца Примитивов, только там она была пожиже. По краям тазика были нанесены какие-то невнятные значки, вроде тех иероглифов, что были на фишках Слонопотама. За тазиком виднелось черное отверстие шахты, ведущей в неведомые глубины. Из дыры доносился гул, похожий на шум воды в горной речке.
Справа от тазика возвышалась здоровенная стеклянная бутыль литров на двадцать, заполненная прозрачной бесцветной жидкостью, одним своим видом навевавшей весёлые мысли о хрустящих солёных огурчиках.
Сначала Вепрев принял было изогнутую морду за какого-то скульптурного божка, но внезапно на глазах у обмершей гоп-компании щупальце изогнулось, и выдернуло из бороды пучок волос. При этом лицо крякнуло и скривилось от боли.