Шурик повернулся к своим спутникам с намерением задать вопрос о дальнейших планах, но слова застряли у него в горле. Спутники выглядели ужасно. Сказались подземные скитания, неопределенность, множество микрострессов и полное отсутствие воды для питья и умывания.
Семенов, шепча себе что-то под нос, энергично рвал левой рукой последние волоски на макушке. Галина нараспев, словно молитву, декламировала какие-то сложные и витиеватые проклятия, столь же изощрённые, сколь и непечатные. Её не очень внятная речь была густо пересыпана словами типа: «Кокаин», «Кавказ» и «Мафия», а руки беспокойно искали что-то в складках одежды.
Поискав глазами Машку, Шурик обнаружил её стоящей на цыпочках на самом краешке здоровенной дыры в полу, в которую сам он только что чуть не угодил. Казалось, девушка собирается прыгнуть вниз. Ветров осторожно двинулся в её сторону, слабенько замычав что-то вроде: «Эээ!». Обернувшись на звук, Машка улыбнулась. В её нахальных глазах не было даже оттенка отчаяния, зато остро светился огонёк озорного любопытства:
— Иди-ка сюда, — громко зашептала она: — Чем пахнет?
Шурик облегченно вздохнул, в два прыжка преодолел разделявшее их расстояние и заглянул в провал. Вертикальная шахта с неизменным, полутораметровым диаметром, вертикально уходила вниз и терялась в темноте. И дна не видать, и стенки гладкие. Страшноватый способ бегства. И гудело там что-то внизу не по-детски, как ветер в трубе брошенного завода по дороге на Гатчину. Но пахло вкусно.
Он потянул носом:
— Да огурцами пахнет, чем же ещё? — Он улыбнулся: — Свежими огурчиками, только с грядки, ещё нагретыми на солнышке. — Он ещё раз потянул носом и вдруг нахмурился: — А теперь пахнет крысой!
— Прикольно же?! — весело хихикнула позитивная Машка, не дослышав последней фразы. Шурик не ответил, он смотрел в проход, из которого на брюхах выползали три серые фигуры с длинными голыми хвостами. Стал отчётливо слышен скрежет когтей и повизгивание.
— Ассенизаторы, мать их… если она, конечно, у них вообще когда-нибудь была, — проворчал Вепрев, и рявкнул во все горло: — Атас! — И отступил в глубину корзинных рядов, буксируя за собой Машку. Галина уже пинками подгоняла Семенова в ту же сторону. Но было поздно, слишком поздно! Монстры уже вскочили на задние лапы и, подпрыгивая на хвостах, решительно направились в сторону замершего от ужаса квартета.
Шурик в очередной раз пожалел, что не взял хоть какого-то оружия, и обречённо сунул руку в карман. Неожиданно его пальцы наткнулись на металл. Яйцо! Это было яйцо со Слонопотамом, про которое он совсем было забыл!
— Так, тихо всем! — зловеще проговорил Вепрев, вынимая из кармана металлический снаряд, — Тихо, говорю! Не дёргаться и не мешать, выстрел у меня только один! Ииии, раз!
И он метнул изделие «404. неконд.» в среднего Ассенизатора.
Если б он знал заранее, каковы будут последствия, чёрта с два бы он это сделал. Результат превзошел всё, чего можно было ожидать от метательного снаряда размером с противопехотную гранату-лимонку Ф-1.
Раздался громкий взрыв такой силы, что с потолка посыпались корзины с мячиками и пустые, а всех присутствующих разбросало по сторонам. Вепрева с Машкой отнесло к стенке, и они больно ударились о шершавую стенку, Шурик — задницей, а Зверева — спиной.
Через некоторое время, когда улеглась пыль, Вепрев встал на ноги, и, озираясь по сторонам, помог встать Машке. Вслед за тем молодые люди внимательно осмотрели пещеру. Они увидели престранную картину: возле входа, среди корзин и мячиков, надутым индюком сидел Слонопотам, и своим хоботом деловито ковырялся в животе Ассенизатора, видимо, пытаясь отыскать пупок и выдернуть из него ленту со значками. Остальные двое, замерев, стояли рядом и по-змеиному шипели, но помешать не осмеливались. Семенов и Галина лежали без чувств на полу, а Патлатый так и остался стоять, распластавшись спиной на стене, только заткнулся на время. Видимо, от переживаний.
Не обнаружив в Ассенизаторе пупка, Слонопотам досадливо отшвырнул жертву, и вся троица крысолюдей опрометью кинулась вон, повизгивая на бегу от страха. Вскоре в пещере наступила тишина, только Патлатый вновь что-то забормотал, словно в горячечном бреду.