— У нас гости! — крикнул он, и швырнул куда-то в стену кусок гранита, подвернувшийся под руку. Внезапно поверхность камня на той стене как будто замутилась, и стала быстро наливаться малиновым жаром и вспучиваться. За пару мгновений на ней вздулся красивый переливчатый пузырь в пару метров диаметром, который, звучно лопнув, обнажил ярко освещенный проход, в котором стоял Папик, собственной персоной. Взгляд его не предвещал ни чего хорошего. Казалось он, наподобие Зевса Громовержца сейчас начнет метать громы молнии во всех, кто посмел его ослушаться. Но камень, брошенный секунду назад Шуриком, чуть подпортил эффектность явления Папика народу, просвистев в сантиметре от уха ловко увернувшегося патриарха.
Одновременно с хлопком пузыря на стене, Вепрев с криком «Бежим!» схватил Машку за руку и потащил к выходу. Но, по всей видимости, появление Патлатого-старшего было не случайностью, а скрупулёзно спланированной войсковой операцией, потому что навстречу парочке из тоннеля рекой хлынули Ассенизаторы.
— Ну, ни фига себе! Теперь и бежать некуда!
Шурик лихорадочно оглядывался по сторонам, в поиске пути спасения. Но его не было — разве что в центре пещеры зияла таинственная дыра. Оставалось только прыгать в нее или сдаться на милость победителей.
"Как же, дождешься от них милости, — мелькнула у Вепрева мысль, — суки долбаные! Или на перекод отправят или вообще…" Что он подразумевал под этим «вообще», Шурик не додумал, но неожиданно для всех выхватил одно из завалявшихся в кармане яиц и бросил его на пол пещеры. Грохнул взрыв и пещера наполнилась густым вонючим дымом, скрывшись в котором экс-математик схватил Машку и, не обращая внимания на визг подруги, с разбегу прыгнул в дырку в центре пещеры.
Грозный Папик, успевший прокашляться и снова прийти в себя, ткнул пальцем в оставшихся людей и властно рявкнул:
— Взять их!
Ассенизаторы, не раздумывая, рванулись к несчастным Галине и Семенову, но те, внезапно осмелев от ужаса, прыгнули вслед за сладкой парочкой в вертикальную нору, из которой всё ещё доносился отчаянный Машкин визг.
То ли визжащая Машка издавала звук на какой-то особой частоте, то ли Папик не совсем точно проинструктировал своих Ассенизаторов, но все крысолюди поголовно, сплошным потоком, ринулись туда же, в дыру. И спустя мгновение в опустевшей пещере остались только Слонопотам и Патлатый. Папик поочередно оглядел их, ненадолго задержав тяжелый взгляд на опорожненной бутыли и куче мячиков, рассыпавшихся по грязному полу. Наконец он презрительно скривился, смачно плюнул на пол, и грозно произнёс:
— Значит, так. Ты — Папик указал перстом на Верховного Мастера-Откатчика, — иди на свое место, да смотри! — погрозил он кулаком смущенному Слонопотаму, — штоп ни в одном глазу! Понял?! Что ты им тут плел про очищение времени! Идиот! Всех нас уничтожить хочешь!? Шуруй, давай. Потом с тобой разберемся!
— Да я… ета… — попытался было оправдаться Слонопотам, но Папик оборвал его нетерпеливо-повелительным жестом. Слонопотам поднялся с грязного пола и, сопровождаемый свинцовым взглядом Папика, уныло поплелся к выходу из пещеры. Едва он скрылся из виду, Папик удовлетворенно кивнул и обратился к Патлатому:
— Ты вот што… Здесь, аннако, тебе делать уже неча. Знакомцы твои все Время выцэдили, и надо бы его вернуть. А то все дело стоит. Так што прыгай за ними, догони и кувшин отбери. Да! И ключ Бусыгинский тоже…
— Ах, Папик, вечно вы меня напрягаете, — жеманно заявил отпрыск, капризно оттопырив губу и томно закатывая глаза, — То мир спасай, то этих придурков ищи! Ну, где же я вам их сыщу? Там же в Русле полно развалин!
— То мир, а то четверка придурков. Двое из них вообще уже свой век прожили, и второго билета им никто не выписывал! И потом кто ж тебе велит самолично руки марать. Сами пусть друг друга изведут. Из-за баб. Из-за бабла, просто по дурости. А ты маслица вовремя в огонь подлей! Ну да не мне тебя учить. Пшол, давай. А этих …. у Сита найдешь. Все дороги в Русле туда ведут. Если дойдут они до Сита. А видать дойдут. Упертые! — махнул рукой Папик, — Давай, давай, неча выкобениваться да размондякивать тута!
Патлатый, недовольно скривившись, поднялся с пола, и слегка шевельнул плечами. Тотчас у него пропали синяки и разгладилась-посветлела кожа на лице, грязные и спутанные волосы расправились, заблестели, и даже стали ещё чуть-чуть длиннее, а на спине, сквозь лохмотья, стремительно меняющие цвет с неопределенного на ослепительно белый, проклюнулись два крылышка вроде лебединых. Подойдя к дырке в полу, и почесывая исколотые вены на левом локтевом сгибе, он несколько секунд смотрел в бездну, а затем резко взмахнул крыльями и поднялся в воздух, стараясь зависнуть точно над центром дыры.