— Ладно, — заявил Вепрев, продолжая оставаться на постаменте, — посмотрим, чо там на потолке.
И, задрав голову, он принялся снова внимательно рассматривать потолок помещения. Остальные последовали его примеру.
— Ой, Саша, а ведь это карта! — заявила Машка, к которой уже вернулись своеобычные нахальство и бодрость, и она, вскарабкавшись на постамент, стояла рядом с Шуриком.
— А может, там есть, как домой вернуться? Помнишь, Слонопотам говорил, найдите карту в Сите?
— Посмотрим, — лаконично отвечает Вепрев, рассматривая рисунок, причудливой вязью покрывающий потолок.
На потолке и в самом деле была изображена какая-то карта, искусно нарисованная рукой неведомого художника. В глаза бросалось что-то вроде реки, по берегам которой были нарисованы непонятные значки, а от русла отходили какие-то линии, вроде притоков, и даже виднелись какие-то надписи на непонятном языке.
— Ниче не понять, — разочарованно протянул Вепрев, — хоть бы надписи прочитать…
— Дааа… — согласилась Маша, — Саш, а может, в эту шахту пойдем? — Машка показала пальчиком на арку с единственным выходом. Вепрев отвел глаза от потолка, и собрался было поведать Машке, что их ждет за аркой, но тут его взгляд случайно упал на мазутно-черную жидкость в «вазе». В ней ясно отражалась поверхность потолка, и Вепрев даже разглядел карту. Внезапно ему показалось, то он узнает отдельные буквы. Шурик пригляделся: в самом деле, в зеркальном отражении, отчетливо видимом на поверхности жидкости, можно было прекрасно разобрать всю карту и даже надписи, сделанные на русском языке.
— Народ, гляньте сюда, — позвал он попутчиков, — вот наша карта!
Семенов и Галина мигом залезли на постамент и принялись рассматривать отражение.
— Действительно, карта, — удивленно протянула Галина, — и надписи на русском!
— А вот здесь мы были в гостях у этого пгэвосходного человека, инженега Бусыгина! — Воскликнул ученый человек Семенов, тыча пальцем в «мазут», которым была доверху залита чаша. Но едва палец Семенова коснулся жирной черной пленки, как «мазут» начал неудержимо засасывать жывотновода в себя, и фигура ученого-говнолога стала менять очертания, как будто он превратился в какое-то жидкое тесто.
Семенов с диким воплем ухватился за первое, что подвернулось ему под руку — длинный конский хвост, в который для удобства увязала свои волосы Галина. Галина немедленно превратилась в ту же киселеобразную субстанцию, что и Семенов, и ее вслед за Семеновым тоже начало засасывать в «вазу». Машка чисто рефлекторно попыталась схватить Галину за руку, и ее тут же понесло туда же, а вслед за Машкой последовал и математик Вепрев, который попытался удержать подругу за край ее симпатичной мини-юбчонки.
Через несколько мгновений вся компания с дикими воплями влетела в «вазу», всасываясь в нее точно так же, как всасывается коктейль через соломинку, а затем растеклась по поверхности черной жидкости, словно керосиновое пятно на воде с нарисованными фигурками путников. Через несколько секунд по пленке побежали волны, которые быстро усиливались, и вдруг вся пленка свернулась в многоцветный шар размером с футбольный мяч, плавающий по поверхности жидкости в чаше.
Через пару минут «мяч» плавно воспарил над поверхностью чаши и начал сжиматься, превратившись в едва видимую пылинку, и вскоре вовсе исчез, как его и не было…
sss
Перед глазами Вепрева с ужасной скоростью промелькнули стенки пещеры, Машкины ножки, затем вдруг появилась огромная черная стена, на которую его неудержимо несла непонятная и неодолимая сила, и, наконец, он столкнулся с этой черной стеной. В глазах математика полыхнуло, словно он увидел фотовспышку, и тотчас картинка сменилась: все, что мог видеть доблестный математик, состояло их разноцветных черточек, они кружились вокруг, меняя цвет и длину, то там, то здесь вспыхивали какие-то искорки, и слышались какие-то неясные звуки «бу-бу-бу-бу». Вепрев попробовал пошевелить руками и ногами — слева и справа промелькнуло еще несколько черточек, и более ничего. Он попробовал повертеть головой. Это как будто удалось, но все, что он увидел — это все те же черточки.
— Маша! — крикнул экс-математик, — ты где?
— Бу-бу-бу-бу — послышалось в ответ.
Внезапно Вепрев заметил, что то, что он привык считать своей правой рукой, намертво пристало к другой черточке, от которой, похоже, и доносилось бубуканье, а та «приклеена» к третьей. Тут до экс-математика дошло, что вся их компания, растекшись по поверхности «мазута», попала в плоский мир, и теперь они могут видеть друг друга только как черточки.