— Убери, убери от меня эту бумагу. Что вы пристали? Сей пунктирчик обозначает не что иное, молодой человек, как путь к Интерфейсу Богов. А начинается он, пардон муа, из унитаза в моей скромной обители. Как и все другие пути, ага, ээхэхэхэхэхэхэхэ, — заблеял гений-изобретатель дребезжащим старикашечьим смехом.
— Я смотрю, унитазы, у тебя, академик, это прям любимое устройство, — ехидно заметил Шурик. — Тебе бы на работу устроиться в Академию Дерьмовых наук. Получишь степень профессора-говнолога!
— Иронизируйте, иронизируйте! — с пьяной ухмылкой ответил Бусыгин. — Вот доживете до моих лет, гражданин хороший, я на вас посмотрю. Сейчас-то запор для вас — пустое слово. А я, между прочим, мучаюсь. Старческое, знаете ли. Потому унитаз для меня — святое место. Если повезет, конечно.
— Да что вы! — решил внести свою лепту в дискуссию изрядно пьяненький жывотновод. — Запогчики, батенька вы мой, эт мой пгофиль, мое альтег-эго, мой конек, так сказать!
Семенов заметно оживился. Все, включая Бусыгина, с интересом наблюдали за ним.
— Вам пгосто необхоимо испгобовать мое гениальное изобгетение!
— Какое? Ге-ни-аль-ное? — Переспросил вдребезги пьяный Бусыгин, наливая себе еще одну порцию горячительного из новой бутылки.
— Да. Гениальное!
— И что это?
— Дергитесь, не упадите со стула! Это пенная клизма! — заявил жывотновод с напором, достойным изувера-фанатика тоталитарной секты.
Компания обалдело переглянулась, а Бусыгин попытался даже встать, но сила притяжения в тот момент имела над ним большую власть, нежели его инженерные ноги.
— Я согласен. Что нужно делать? — спросил гениальный инженер.
— Нужно, эээ… — Семенов задумался. — Щас-щас-щас. Щас я все гасскажу. Так. Бегете воду, газводите в ней кусок мыла или пачку стигального погошка с дгожжами и сахагом… И… Внимание! — Он задрал вверх палец, который шатало, как парус на корабле в сильный шторм. — Необходимо закачать два литга этой смеси в пгямую кишку. А когда… когда эта смесь начнет бгодить в вашем нутге, батенька вы мой, ваше счастье не будет иметь гганиц в пгеделах помещения!
Бусыгин задумался, поковырял черным ногтем поверхность стола. Затем, не говоря ни слова, налил всем еще по одной и выпил, не чокнувшись. Остальные переглянулись, пожали плечами и последовали примеру гения. Инженер, опрокинув в себя водку, крякнул, прошипел что-то вроде «эх, еб твою мать, была-не была», встал из-за стола, и, покачиваясь, сделал шаг в сторону шкафчика.
— Одну мнутчку! — громко объявил он. — Щас….
Со стуком бухнувшись на карачки, Бусыгин принялся рыться внутри своего хранилища. Шкафчик, надо заметить, был либо ровесником своего хозяина, либо опережал его по возрасту лет на двадцать. Наконец, старикашка достал пачку сухих дрожжей, початую коробку рафинада с украинской надписью «Цукор», кусок вонючего хозяйственного мыла и пустую двухлитрушку от минеральной воды «Нарзан» химкинского розлива.
— Товарищ академик! — крикнул Вепрев. — Он же жывотновод! Он, поди, только коровам такие клизмы и ставил!
— Вперед, коллега! Приступайте! — сказал непреклонный Бусыгин. Было ощущение, что два светила науки готовятся провести небывалого масштаба эксперимент, который как минимум, обеспечит каждого из них Нобелевской премией.
— Будьте так добгы… Мне необходима некая емкость…
Семенова порядком штормило, он периодически пытался схватиться за Галину, та же, памятуя чем это кончилось в последний раз, била его по руке, мелко смеясь грудью.
Бусыгин вытащил из-под кровати ржавое ведро. К застолью немедленно присоединился запах мочи.
— Фу! Академик! Это уже уринотерапия! — веселился Вепрев. — Вы доверили свою жопу не тому человеку!
Семенов, не обращая внимания на ехидные уколы Шурика, взял кусок мыла и принялся строгать его в ведро. Туда же он вскоре высыпал сухие дрожжи и сахар из пачки. Затем жывотновод начал вертеть головой по сторонам.
— Ищешь жертву, клизматолог, бля? — спросил Вепрев. — Так вон он — возле стеночки стоит, тебя ждет… — и ткнул пальца в Бусыгина, которой с нетерпением ожидал спасительной процедуры.
— Коллега, я пгошу пгощения! А где вода?
— Там, — махнул рукой старикашка и чуть было не свалился на пол, — бери прям с бачка. На все хватит!
И Бусыгин отдернул занавеску, которая отделяла жилую зону от санузла. Все замахали руками — из угла понесло мерзкой сортирной вонью. Семенов, не обращая внимания на вонь, исчез за занавеской.
Пока там громыхало и журчало, Вепрев предложил «полирнуть» достигнутое портвешком. Дамам уже было все равно. Машка хихикала над каждым действием жывотновода, и переходила на громкий визгливый хохот, когда Шурик выдавал свои комментарии. Галина молчала, глупо улыбалась.