— «Че за фигня?» — подумал Вепрев, — «надо в сортир вернуться, там хоть светло!» — и посмотрел назад. Однако дверной проем, через который его выволокли в коридор, уже исчез.
От некуда деться Вепрев пошел по коридору в том направлении, куда ему указал двойник, и через несколько шагов оказался в кромешной тьме. Приходилось идти на ощупь, держась руками за стенку. Но уже через десяток шагов пол из-под ног экс-математика ушел, и он стал падать в какую-то дыру. На какой-то миг Шурика охватила паника, но внезапно кромешная тьма в его глазах слегка рассеялась, и он обнаружил, что сидит за рулем старого ржавого автомобиля, а справа от него сидит Машка, с испугом смотря на приятеля. Через грязное лобовое стекло автомобиля виднелся киноэкран, приподнятый над землей как в американских авто-кинотеатрах, какие он видел по телевизору.
На экране скакали какие-то бессмысленные обрывки фильмов, буквы, изображения, из которых ничего понять было невозможно. Но внезапно вместо них на экран выплыла какая-то ужасная рогатая башка с собачьей мордой и козлиной бородой, вроде как у Ассенизатора, только еще страшнее. Это существо с экрана равнодушно смотрело по сторонам, беззвучно цыкая зубом.
Внезапно молчавшая до этого Машка быстрым, тревожным голосом обратилась к Вепреву:
— Саша, спроси его!
— О чем спросить то? — тупо буркнул Вепрев.
— Ну, так, ваааще… — неопределенно ответила подруга и вдруг исчезла. Несколько удивившись, Вепрев повернулся к рогатой морде, и вдруг, словно что-то дернуло его за язык, выкрикнул идиотской вопрос:
— Что такое жизнь?
Рогатая морда, по-прежнему равнодушно глядя в куда-то в сторону, звонко цыкнула зубом, и ответила совершенно безразличным тоном:
— Жизнь, Вепрев, это твоя жизнь… — чудище опять цыкнуло зубом, — А другой-то жизни и нетути… Ты чо хочешь то?
Вепрев секундочку подумал, а затем брякнул наобум:
— Вечной жизни и молодости! — а непонятно откуда снова появившаяся Машка больно толкнула его локтем в бок, и Вепрев торопливо добавил — мне и Маше!
Собачья Морда слегка скосила глаза на Машку, ухмыльнулась и густо пророкотала:
— Твой выбор. Только потом не жалуйся!
— На что жаловаться? — тревожно спросил экс-математик.
— Увидишь, — бросила Морда и внезапно из экрана к Шурику и Машке потянулись две корявые руки, похожие на узловатые ветки. Руки опустились на головы сладкой парочки, и Морда заголосила что-то на непонятном языке:
— Андрррр фивндррр арбено дснро тшдо алпрн прзд! Пррррнедго! Перепердетто моро! Аррритнгупгна рррнкв!!!
На последнем слове Шурик и Машка вспыхнули ярким светом, образовавшим два отчетливых вихря, затем вихри пропали, и парочка снова оказалась на своих местах в ржавом автомобиле.
— Захотел-получил, — пророкотала Морда, — продано!
С этими словами морда исчезла.
На экране опять замельтешили какие-то значки и линии, затем что-то щелкнуло, захрипело, и тотчас экран, машина, Машка и все остальное пропало, и Вепрев снова начал падать в безвестную тьму. Через пару минут, которые для Шурика растянулись на часы, он очутился в кромешной тьме в каком-то душном мешке с упругими, словно резиновыми, стенками. В приступе клаустрофобии он принялся биться, как рыба на крючке, и громко орать от ужаса. Внезапно что-то, уцепившись за ноги дворника-математика, с неодолимой силой потянуло его вниз. Вскоре Вепрев перестал чувствовать свои ноги по колено, а затем он и вовсе перестал ощущать себя по пояс. Когда онемение дошло до груди, началось удушье, и Вепрев мог только дергаться в конвульсиях и задышливо хрипеть. Но сознание не отключалось, и вскоре Вепрев почувствовал, как резиновые стенки облепляют ему подбородок, затем все лицо, и он мог только материться про себя, затем все исчезло. Вообще все.
sss
Внезапно перед глазами Вепрева мелькнуло видение какого-то огромного зала, затем что-то стукнуло его по заднице, и перед глазами оказался каменный пол, по которому он и покатился, не в силах остановиться. Вдруг Вепрев почувствовал, что куда-то падает, но лететь, к счастью, пришлось невысоко — с метр, не более. Тяжело брякнувшись на щербатые каменные плиты, Вепрев встал на четвереньки и потряс головой. Голова кружилась, но скоро прошла, и математик вскочил на ноги. Удивительно — он чувствовал себя абсолютно трезвым, а в животе бурчало и неимоверно хотелось жрать.