Момент, говорите? Аааа!
Цеплялись мы друг за друга, как утопающие за последнюю корабельную доску. Бухали лапы по мостовой, прохожие не просто разбегались, а прямо-таки разлетались в стороны. И верещали, и кричали, и ахали. Я тоже вопила не своим голосом, потому что мне казалось – еще секунда, и я улечу с Черныша куда-нибудь в ближайшее окно. За моей спиной, дополнительно оглушая, тоненько визжал Тимми. Черныш, видимо, решив, что это вопли в его честь, хрюкал на бегу глубоким басом. Рэн молчал – то ли сказывалась хваленая воинская выдержка, то ли у него дыхание перемкнуло от силы, с которой я стиснула его ребра. Где-то рядом раздавались панические каркающие крики Милены – она справедливо рассудила, что ее хозяин сейчас не в лучшей ситуации, и надо бы помочь, но сделать ничего не решалась. Черныш пер вперед, как легендарный бронированный маммут, которых использовали в битвах на Золотых Островах. Мы промчались по Кладбищенской, свернули на Торговую, помяв чей-то лоток с пирожками, и, наконец, очутились на Главной, возле Мастерской. Свинозверь фыркнул, топнул и пошел напролом – прямо туда, где должны были находиться ворота.
Патруль состоял в основном из ребят Академии – не знаю уж, как в нашей бешеной скачке я успела заметить их форменные головные повязки. И в стороны они рассыпались весьма быстро и дисциплинированно – молодцы какие, вот что значит выучка.
Потом я увидела прямо перед нами серый купол, поняла, что если наши расчеты неверны, и других живых существ, даже верхом на создании Хаоса, стена не пропустит – будущее мое очень печально и очень недолго, секунды две в сумме. Пока я это осознавала, серое марево придвинулось еще ближе – и Черныш одним прыжком преодолел препятствие. А я даже зажмуриться не успела. Зато успела почувствовать, как сзади нас задело что-то большое и лохматое.
На миг стало очень холодно – холоднее, чем зимой, волосы встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. Перед глазами плавно проплыли какие-то то ли нити, то ли обрывки – цвета облаков в непогоду, все движения замедлились, казалось, один удар сердца длится вот уже час, и еще час отдается в ушах глубоким грохотом.
Миг – и все эти странности исчезли. Вместе с ними исчезло и ощущение лохматой шкуры Черныша под коленками, я почувствовала, что лечу, и едва успела сгруппироваться. Приземлилась не на голову, а на руки и частично на что-то мягкое, сильно отшибла ладони. Со стоном поднялась на колени, огляделась, машинально пытаясь вытереть пострадавшие руки от грязи. Вытирать пришлось о штаны.
Вокруг живописно расположились мои друзья: Рэн, уже успевший встать, с гримасой потирал бок. Ох, кажется, это он не от приземления пострадал, а от моей хватки... Тимми, раскрыв рот, осматривался вокруг с таким видом, словно в небесные чертоги попал. Милена, умудрившаяся принять удивительно оскорбленный вид (что для морды, состоящей в основном из клюва, довольно трудно), сидела неподалеку и вылизывала длинным розовым языком правый бок, приподняв крыло.
– Мяу, – печально сообщила поверхность подо мной. Я отлетела в сторону.
– Рапси!
Кот поднялся на лапы и тщательно отряхнулся. Так вот чья лохматая туша навалилась на нас за секунду до прохода сквозь купол! Говорят, ездовые и не только кошаки умеют падать с любой высоты, в любой позе, и ничего с ними не случится. Кажется, мы только что проверили эту теорию. Хорошо хоть, что нас разбросало не по камням, а по неподстриженной траве.
Стоп. Трава?
Мы находились во дворе Мастерской. Ворота, как всегда, были распахнуты – но чисты от записок, а сразу за ними начиналась колеблющаяся серая хмарь. На меня удивленно таращилась круглыми глазищами Львиная Дверь: видимо, на ее памяти ученики не пробивали неодолимый купол верхом на гигантских созданиях Хаоса. На миг меня кольнул страх: я вспомнила сон в осколке, вспомнила, как скалились на меня белоснежные каменные клыки... Но тут огромная львиная морда свесила набок спрятанный обычно язык и широко, во все зубы, улыбнулась. Мне показалось, что даже мурлыкнула.
– Нэк!
Со стороны общежитий мчалась Поли. За ней бежали еще какие-то ребята, кажется, второклассники. Я помахала им рукой, чувствуя, как мое собственное лицо, не хуже каменной хищной морды, расползается в ухмылке.
Я дома. Пусть над головой серый твердый купол, пусть где-то вдалеке армия сумасшедшего мага, пусть происходит что угодно – но я дома. Наконец-то!