Поли, подбежав, схватила меня в объятья и подняла над землей. Я уже говорила, что она очень сильная? Кажется, внутри у несчастной Маннэке что-то хрустнуло. Надеюсь, в борьбе с Вороном этот хрустнувший орган мне не пригодится.
– Ай! Ой! Я тоже очень рада тебя видеть! Но лучше опусти, пожа-а-а-луйста...
– Ох, прости, Нэк, дорогая, – покаянно извинилась Ипполита и аккуратно поставила меня на землю. – Я так за тебя беспокоилась! Как ты умудрилась пройти сквозь купол? Я верила – ты что-нибудь придумаешь!
– Ну, – скромно гордясь, пояснила я, – мы прошли насквозь верхом вот на этом... этом... э-э-э?
Все-таки магия Хаоса – нестабильная штука. Особенно попытки манипулировать с массой и объемом; госпожа Матильда наверняка дала бы мне по ушам за подобные эксперименты. Но ее здесь не было – а с помятой травы на меня смотрел донельзя довольный собой свинозверь. Размером с весьма упитанную крысу.
– В общем, он нам помог, – не очень ловко закруглила разговор я. – Но, кажется, обратно так уже не получится. Знакомьтесь, это Поли, моя подруга и соседка по комнате, это Рэн из Академии, это Тимми, наш отважный доброволец. Это Рапси, его все и так знают, это Милена. Рэн, как эти-то двое умудрились пройти?!
Рыжий неуверенно пожал плечами:
– Рапси, кажется, запрыгнул в последний момент на круп Черныша. А Милена... даже не знаю, – он повернулся к грифке и нежно погладил ее по клюву:
– Ты за меня волновалась, верно, девочка? Умница.
– Нэк! – сзади на меня налетела телега, груженная камнями; по крайней мере, так показалось – в спину ударило нечто тяжелое, и я осталась на ногах только потому, что ухватилась за Поли. Моя подруга гневно фыркнула – почти по-лошадиному, вышло громко и впечатляюще.
– Норберт! Нашел время! – она отцепила от шатающейся меня жизнерадостного Нори и для выразительности пару раз встряхнула его в воздухе. – И вообще, ты сейчас должен работать в библиотеке!
– Я в окно увидел, – расплылся в улыбке Нори. – И прибежал!
– А почему ты, собственно, смотрел в окно, а не в книги?!
Вопрос, конечно же, был риторическим. Упорной работы от нашего белобрысого еще никому не удавалось добиться.
– Привет, Нэк, – Вилли подошел гораздо тише и спокойней. – Ужасно рад тебя видеть.
Вильям, в отличие от Нори, не сверкал всеми зубами – просто сдержанно улыбался. Редкий момент: обычно он серьезен и невозмутим. По мне скучали. Меня ждали. Мне рады. С ума сойти. Да я за одно это, за то, чтобы мои друзья были и оставались в порядке, Ворона на клочки голыми руками порву!
– В общем, я снова с вами, – я театрально развела руками, подмигнула одному из второклассников. – Чего уставились? Рассказывайте, как у вас и чем мы можем помочь.
– Хорошо, – серьезно кивнула Поли. – Только пройдем внутрь, ладно? Эта штука... она видит.
– Видит?
Мы синхронно повернулись и уставились вверх. Глаз или зрачков на куполе не было, вообще ничего похожего, ни самой завалящей реснички. Простая серая пелена. Но, учитывая силу Ворона – он, пожалуй, и древесный сучок превратит в пункт наблюдения. На всякий случай я показала куполу язык. Пусть не думает, что мы тут совсем пали духом!
– Пойдем, – я прижалась к Поли. Черныш, привычно цепляясь коготками за брюки и куртку, взобрался мне на плечо, принялся вылизывать свой серый пыльный мех.
Мы прошли внутрь, – все, включая Рапси и Милену, – оказавшись в широком холле. Лестница с деревянными перилами, отполированными до блеска штанами вечно катающихся по ним первоклассников (более старшим как-то уже несолидно), уводила вверх, часть лестницы была превращена в пандус, чтобы при необходимости возить наверх тележки (например, с реагентами — кое-какие старые рунные плетения требовали десяти разных видов камней). Два коридора с портретами – Северный и Южный – уходили вбок, каждый в своем направлении. Над потолком порхали несколько сбежавших из столовой цветных огоньков, у статуи магистра Коппера в ушах торчали свернутые бумажки с желаниями, а на картине «Русалка беседует с дифином на утесе» сплел паутину огромный паук, при виде нас трусливо спрятавшийся за раму.
Я дома. Все почти как раньше... Хоть что-то в этом изгрызенном Хаосом, как старое пальто – молью, мире осталось прежним. Опасаясь, что слезы навернутся на глаза, я вскинула голову и старалась не шмыгать носом.
Теперь будем выяснять, как этот дом спасать.
Одно различие от «как раньше» я заметила сразу, если не брать в счет подозрительное отсутствие толп студентов в холле. Пропустив нас внутрь, Львиная Дверь, никогда раньше не закрывавшаяся, как и ворота, захлопнулась с жутковатым лязгом десятиметрового капкана. В холле стемнело. Почувствовав изменение освещения, включились желтые магические фонари по стенам, а цветные огоньки спустились пониже и мерцающим хороводом закружились над нашими головами. Тимми, и без того непривычно тихий, совсем ошалел от всего увиденного и мертвой хваткой вцепился в мой рукав. Я подергала рукав – бесполезно – вздохнула и свободной рукой успокаивающе потрепала мальчишку по голове.