Но дальше я уже не слышала. Сказанное наконец-то дошло до меня полностью, и Великую Разведчицу Маннэке словно ведром воды окатили. Ледяной водички, из подземных источников. Ворон жив? Настоящий Ворон, которым пугают младенцев, «будешь плакать — Ворон тебя заберет», о котором первоклассники пугалки-ужасы рассказывают?
...и ведь именно эта мысль подтачивала мою уверенность в том, что «все будет хорошо». С самого утра. Я неосознанно отгоняла ее, не допуская даже самой маленькой, на мизинец, возможности...
Меня начала бить дрожь, я попыталась непослушными пальцами застегнуть форменную куртку, и, разумеется, по закону подлости задела локтем cтоявшую у стены домика бочку для воды. Бздяммм!
Разумеется, меня услышали.
– Кто здесь? – это была Лиарра. Окно распахнулось, жалобно хрустнув ставнями, островок света перед ним расширился. Несколько секунд назад я думала, что страшнее быть не может. Оказалось – еще как! Великая Разведчица Маннэке, предусмотрительно подкравшаяся сбоку, пока что была за пределами яркого пятна, но... Бежать? Оставаться?
И тут меня крепко схватили сзади за плечи, зажав чем-то рот. Я не замычала и не стала сопротивляться. Нет, не потому, что чей-то тихий голос прошипел мне в ухо «молчи!», а только потому, что окаменела от ужаса. Целиком, и язык тоже.
– Кто?! – в голосе Лиарры звучали истерические нотки.
– Мяу, – тихонько отозвались у меня из-за плеча. Очень правдоподобно. Не ощущай я вкус чьей-то перчатки во рту – ни за что бы не решила, что это подделка. Еще одно негромкое мяуканье, а потом удаляющееся шуршание – словно зверек уходил прочь.
Некоторое время царила тишина. Потом явственно хихикнул незнакомец — Зелль — в комнате. Лиарра зло сплюнула в сторону, чудом не попав мне на макушку, и прикрыла окно:
– Кошки. Всегда ненавидела чертовых тварей.
За моей спиной раздалось нечто похожее на еле слышный вздох облегчения. Я была бы и рада издать то же самое, но обнаружила, что горло перехватило, и даже хомячьего писка выдавить не получается. Перчатка убралась наконец ото рта Великой Разведчицы... нет, скорее – просто ужасно перепуганной Маннэке.
– Убираемся. Быстро, – шепотом скомандовал мой спаситель, все еще невидимый в темноте. Меня потянули за руку, и, стараясь производить как можно меньше шума, мы стратегически отступили к конюшне. Там я и рухнула сидеть под стеночку, стараясь дышать глубоко и ровно. Рея, будь благословенна за доброту!Клянусь, никогда больше не стану подслушивать! Госпоже Матильде грубить не буду! Все учебники вызубрю!
– Выбрались, надо же, – неизвестный, отлично подражающий кошкам, присел рядом. – Что ты там делала?
– Р-р-Рэн?!
– Я.
Нашего заказчика из Воинской Академии было не узнать, и вовсе не потому, что ближайший фонарь был далеко, а Медька с Серебрушкой ленились освещать наш бренный мир, почти полностью спрятавшись за тучи. Он был полностью в черном, за спиной – короткий плащ, встрепанные рыжие волосы прикрыты капюшоном, нижняя часть лица – черной же повязкой. На руках – мягкие перчатки без пальцев, оружия нет. Не узнала бы его голос – ни за что бы не решила, что это все тот же легкомысленный Рэн, проваливающий все экзамены.
– Ты человек-тень с островов, да? – осторожно предположила я. – А тут за секретами шпионишь? Или за шпионами... секретишь?
Рыжий откинул капюшон.
– Ответ на ответ. Ты первая. Что ты там делала?
– Подслушивала. Как и ты.
— Эй!
— А с какой радости я отвечать должна? Я в своей Мастерской, гуляю где хочу, а тебя второй раз в жизни вижу!
Какой там человек-тень с островов?! Мне в голову пришла гораздо более простая и логичная теория: это и есть Ворон. Под маскировкой, как и предположил Зелль. А что, внешность его в учебниках не нарисована, мог быть кем угодно, хоть южанином, как я, хоть (вот, вот!) северянином. Темный Йер их разберет, магов Хаоса, может, они с годами молодеют. Тот же Тансен...
Видимо, Рэн услышал столько же, сколько и я — друг на друга мы уставились с одинаковым подозрением.
— Я не Ворон!
— Я тоже!
— А чем докажешь? Может, он и в девчонку превращаться умел!
— Сам ты девчонка! Чем я, интересно, докажу?
— Реей клянись! И я поклянусь тогда!
— А вдруг Ворону Рея до уличного фонаря? Он же Йеру поклонялся... если вообще поклонялся!
— Тогда сердцем матери и кровью отца клянись!
— Не буду!
— Почему? Боишься?