Я поднялась со стула и уныло поплелась ставить горшок на место. Он не раскололся и даже не треснул. Собрала вывалившийся песок и камешки, аккуратно присыпала их вокруг колючего растения, пару раз наткнувшись пальцами на иголки. Теперь задвинем все в угол, как было...
И тут моей руки что-то коснулось. Что-то живое! Я взвизгнула и подлетела вверх, чувствительно приземлившись на задницу. Несчастный горшок, разумеется, снова грохнулся.
Из-за колючих веток на меня испуганно смотрели глаза. Розовые, круглые. Крыса? В кабинете госпожи Матильды? Да она скорее все Озеро Ори вскипятит, чем позволит какой-то крысе грызть ее бумаги!
Существо бочком-бочком выбралось на свет. И я только огромным усилием воли не завизжала во второй раз. Это был теневой зверь. Как таких звал Рэн – тварлак? Я схватила горшок обеими руками, готовясь садануть по твари... и остановилась. Зверь – зверек – был совсем небольшой. Размером с котенка. Такой же серо-черной масти, как и другие, виденные нами, похожий на шестилапую гусеничку, с носом-пятачком и двумя большими глазами. Глаза, кстати, были светлее, чем у других. Не темно-алые.
Пока я бестолково моргала, пытаясь собраться с мыслями, зверь подполз поближе. Нападать он, кажется, не хотел. Или? Моей руки коснулся такой же серый, как и сама свиногусеничка, язычок. Хм. Как будто тебя потерли по запястью вымазанной в пепле зубной щеткой. Я осторожно потрогала существо, оно оказалось покрыто коротким жестким мехом. Поросенок перевернулся на спину, доверчиво подставив мне пузо.
Кажется, есть предел тому, что люди могут пережить за сутки? Я этот предел уже перешла, и наружу начал рваться нервный смех. Я неудержимо хихикала, сидя на полу кабинета госпожи Матильды, в куче рассыпанной земли, и гладя теневую тварюшку. Вот, уже тварлаки у меня получаются. Пойду в Вороны, буду Ворон Второй, не хуже первого, завоюю королевство...
И тут – вовремя, называется! – за дверью послышались шаги.
Секунды три ушло на то, чтобы совершить невозможное. А именно: поставить горшок с колючим растением туда, где он и был, расправить игольчатые ветки, замести всю высыпавшуюся землю под шкаф, сунуть твареныша в карман куртки (хорошо, что у наших форменных курток карманы просто гигантские!), прошипеть ему «Молчи, скотина!», отряхнуться, вытереть глаза от проступивших слез и принять полагающуюся позу «чинно сижу на стуле, сложив руки на коленях».
Лучше б я с пола не вставала. Стул снова скакнул горным козлом, но на этот раз магия Ворона была совершенно ни при чем. Просто в кабинет вошел Ланс собственной персоной.
Я вжалась в спинку и подлокотники и судорожно принялась припоминать все Виллины баллады о призраках и духах. Привидение смотрело на меня укоризненно и с чуть заметной улыбкой. Окружение сквозь него не просвечивалось.
– Ты... вы... меня пугать пришел? – осторожно поинтересовалась я, стараясь не стучать зубами. – Так я того... уже... считай, дело сделано.
– О ч-чем ты? – недоуменно поднял брови светловолосый.
– А зачем вы, призраки, в мир живых приходите? – я шмыгнула носом. – Поукорять за собственную смерть?
– О Рея, – Ланс хлопнул себя по лбу. – М-маннэке, ты с-серьезно решила, что я умер?
– Ты истек кровью, побледнел, замолчал и растворился в воздухе! Это что, теперь означает «до свидания, буду к ужину»?!
– Я же с-сказал – за гранью с-свидимся... Ох. М-маннэке, грань – это д-дверь. Я был ранен, единственное, что м-мог сделать – п-принять вид ключа. Но было н-необходимо, чтобы кто-то его держал и отпирал двери. Ты же с этим успешно с-справилась, верно?
Да. Конечно. Принять вид ключа. Открывать двери. За гранью свидимся. Чего уж проще.
— Я думала, вы... ты... — на глаза все-таки навернулись слезы, пришлось отвернуться и закрыть лицо рукой, что не особо помогло.
— Я в п-порядке, п-правда.
Сквозь растопыренные пальцы я видела кусочек пола — расплывчатый от моих слез. А потом серебристый блеск кольчуги Ланса. Он опустился на одно колено возле моего стула и осторожно положил руку мне на плечо.
— С-спасибо тебе. Ты отлично с-справилась.
Я шмыгнула носом еще раз. Как бы его так незаметно вытереть? Если я не рассопливлюсь, сцена вполне сойдет за романтическую...
...или нет.
Разумеется, теневая тварюшка выбрала именно этот момент: ей надоело сидеть в кармане, поэтому она высунула серый мохнатый пятачок и требовательно хрюкнула. Розовые глазки уставились на Ланса, Ланс уставился на свиногусеничку.