Дверь снова хлопнула. Послышались удаляющиеся шаги, стало тихо.
– Я же запер д-дверь за собой, – Ланс покачал головой. – Леди Матильда, у вас все ученики т-так... оригинально т-талантливы?
– Слава Богине, не все, – отозвалась директриса. Достала из сумочки кружевной платочек и промокнула лоб. Потом решительно встала, подошла к двери и распахнула ее – за ней никого не оказалось. Закрыла снова.
– Мне кажется, мы можем использовать подобные таланты на благо, – задумчиво сказал Зелль.
– А может, это меня вы запрете где-нибудь в тихом спокойном месте? – мрачно попросила Лиарра. – Я не хочу это видеть, слышать, и вообще при таком присутствовать. Хватит с меня детей на десять лет вперед.
Хорошая идея! Можно я ее запру, можно, можно? Вслух я это не сказала, но с надеждой посмотрела на Ланса.
– Нельзя, – разочаровал сразу всех светловолосый. – Считай, что у нас чрезвычайная с-ситуация. Леди Матильда, нам п-потребуется ваша п-помощь. Идея вот какая...
В утреннем парке было свежо и тихо. Только-только начали открываться лавочки, было слышно, как торговцы перекликаются с соседями, и как цокает по мостовой лошадь угольщика. Ночью прошел дождь. Деревья отцветали, сбрасывали последние лепестки на мостовые и скамейки, на мои плечи. Веревочные качели возмущенно поскрипывали: они привыкли катать малышей, а не магов-третьеклассников, пусть маги и удались коротышками. Носок сапога черпал песочные слипшиеся катышки в такт раскачиванию. На моих коленях лежали потрепанные «Легенды Мантарии и прилегающих областей», открытые на странице «Повесть о ключ-стражах». Вилли удивился моему внезапному интересу к «непроверенным источникам», как презрительно называл их Норберт, но предоставил в мое распоряжение всю свою библиотеку. Ну я и читала. На уроках, после уроков, в столовой... Путаница в голове только увеличивалась.
Сегодня я проснулась еще до рассвета, и больше заснуть не смогла. Послушала мерное дыхание Поли, спящей на матрасе, раскинув смуглые руки и ноги, подложив под голову маленькую подушечку, расшитую цветными узорами. Ипполита попала в Мастерскую с вольных равнин Ангиллара. Она иногда вспоминала о доме, плела странные обереги из травы и шнурочков, рисовала на полях лекций – быстрыми прямыми штрихами – бегущих антилоп и диких быков. Скучает ли Поли по своей семье? Она никогда не говорила, но вдруг?
Это для меня Мастерская и Пристань стали домом. Для Норберта, который в гробу с Реиным благословением видел столичную благовоспитанность. Для Вилли, который о своей семье вообще почти никогда не говорил. А для остальных? И стоило ли оно того? Зачем вообще нужна наша Мастерская, если магия уходит, улетучивается, если все, что мы можем сейчас — лишь разжечь волшебством свечу, когда двести лет назад могли бы сотворить костер — до неба... И что будет, когда мы — или наши дети, внуки — не смогут даже свечку затеплить?
Я подняла руку. Начертила в воздухе руну Игнис, прошептала знакомые слова. Руна тускло вспыхнула и рассыпалась искорками, которые упали в мокрый песок, зашипели и мгновенно погасли. Вот так. И все. И мы тоже — в песок, в воду, в никуда...
– Как мило. Прогуливаешь школу и пытаешься поджечь городское имущество?
– Мне сегодня ко второму уроку, – вяло отозвалась я. И перед кем, спрашивается, оправдываюсь? – А ты? Топишь одиночество в здешних лужах или романтично любуешься восходом?
Отношения у нас с Зеллем установились... странные. Если Лиарру я, по правде говоря, побаивалась, если с Лансом можно было говорить о чем угодно (но перестать смотреть на него снизу вверх было невозможно, и дело совсем не в моем росте), то черноволосый невысокий и тощий маг, тянущий от силы на старшеклассника, ни на секунду не скрывал, как его достало все окружение и все окружающие. Пожалуй, это было основным плюсом его характера: он говорил, что думал. И я прекрасно знала, что обо мне он думал мало хорошего. Наверное, раньше я бы чувствовала себя оскорбленной, обиженной и несчастной. Но в последнее время это, как ни странно, не возмущало, наоборот — импонировала прямота и открытость, а то, что меня, всю умную и красивую, не ценят — дело десятое. Так я скоро религию «нам все равно» народности Дзен с западных гор постигну, не напрягаясь!