Возле двери Норберт почему-то затормозил, отпустил мою руку и сделал попытку за меня спрятаться.
– Все так страшно? – с подозрением осведомилась я.
– Не... Ну ты входи, входи, – елейным голосом предложил Норберт. Я пожала плечами и вошла. От приятеля можно было ожидать всего: например, что с потолка обрушится ведро воды, или корзина с рыжими бабочками-веснянками, или пара распотрошенных пуховых подушек. Но – обошлось. Комната была такой же, как обычно. Половина Нори – как будто по ней прошелся тайфун, оставив скомканное одеяло лежать на стуле, учебники – опасной грудой валяться на столе и под столом, а запасную форму – висеть на настенной лампе. Половина Вильяма – все чисто, даже полы (не удивлюсь, если мусор он просто заметает на ту часть комнаты, что принадлежит Нори, благо тот все равно не заметит), книги аккуратно сложены и расставлены по темам на полках, кровать заправлена. Все, как всегда.
Только вот Вильям с чрезвычайно скорбным выражением лица стоял на коленях над каким-то сундуком, по виду – дорожным. Нори осторожно выглянул из-за моего плеча. Вилли обратил на нас печальный взор, и гордый представитель рода фон Вайзнеров тут же юркнул обратно.
– Так, – вздохнула я, без церемоний садясь на незастеленную кровать. – Выкладывайте, что у вас?
Выяснилось, что, заскучав от подготовки к экзаменам (уныло! шаблонно! неинтересно!), Норберт решил продолжить практиковаться в «отпиральном заклятии» – том самом, с помощью которого ребятам удалось отворить дверь кабинета Доузи, где шло совещание. Видимо, тогда они уж очень за меня беспокоились, думали, что на том совещании меня собираются изгонять с позором из Мастерской, и заклятие неожиданно сработало. Так или иначе, на вопрос «как это у вас тогда вышло» Вилли просто пожимал плечами, а Нори пускался в длинные рассуждения о силе мотивации и свершении невозможного. Мы с тех пор попытали заклятие на множестве дверей, включая ту самую – и, разумеется, ничегошеньки не получилось.
В недобрый час вместо зубрежки вопросов нашему коротышке пришла в голову мысль: что, если действительно все дело в мотивации? И отпиральное заклятие работает, только если магу очень-очень, ну простоо позарез надо, чтобы оно сработало?
Идею снова запереть меня в кабинете Доузи Нори после некоторого размышления отверг. Разве что там снова проходило бы совещание по поводу моего исключения – но директрису же не уговорить! Идею запереть меня где-нибудь еще он обдумывал немного дольше... (тут экспериментатор заметил мой кулак у своего носа и увял) но, в общем, она его чем-то не устроила. Еще поди найди такую комнату! Нори решил поступить проще: взял дорожный сундук Вилли, взял стопку его же драгоценных тетрадей, когда владелец отлучился на лекцию, сунул тетради в сундук и запер. А ключ для верности бросил в реку Орию. И припечатал замок сверху еще чем-то таким, что вспомнить теперь не может, но там точно были руны земли (для крепости металла, пропищал Нори), огня и скрытности (а это не знаю зачем, сокрушенно закончил он).
Идея заключалась в том, чтобы как следует «замотивировать» Вилли, дабы тот справился с заклятием с полпинка. Но все пошло не по плану, упомянутые полпинка достались Нори (пол – потому что он успел отпрыгнуть), а сундук, как оказалось, не открыть никак. Вообще никак.
Точнее, я знала как минимум троих, кто открыл бы без проблем. Но, во-первых, это тайна, а во-вторых, их все равно нет сейчас в городе. И я, честно говоря, не представляла, как пойду с этим сундуком к Зеллю или Лиарре. Вот Ланс бы помог – но и он сейчас, как выяснилось, занят…
Вилли, приняв трагичную позу «Коленопреклоненная Зималь у могилы погибшего Тавейна», пытался заглянуть в замочную скважину сундука. Или «замочная скважина» только у дверей? В общем, в дырку для ключа. Норберт, все еще не рискуя приближаться к расстроенному приятелю, вздыхал и нерешительно откашливался. Явно чувствовал свою вину, но просить прощения дворянская гордость не позволяла. Ох.
– Так, – решительно сказала я, прерывая сцену, достойную театральных подмостков. – Сами мы тут можем провозиться до Реиного пришествия. Дуйте в башню и просите Доузи сюда прийти. Он добрый, и экзаменов на сегодня у него нет, я помню. Говорите – случайно вышло, практиковались к экзамену, а внутри важные конспекты. Марш!