Умылась, и кое-как одевшись, я взяла дневник «Императрицы Элизабет» и пошла к Фраю. Погода хорошая, в его комнате, как всегда, окна и балконная дверь распахнуты, занавески он снял. Фрай предпочитал естественный свет. Сам он сидел на полу, прислонившись к стенке в своем укромном местечке рядом с кроватью.
— Не прошло и десяти минут, соскучилась? — он писал ноты, очки чуть-чуть сдвинуты на переносицу, а волосы заправлены за уши. Чертовски привлекателен. Лицо сосредоточенное и озадаченное, а глаза ожили, как только я вошла. Их блеск выдавал его желания, моментально бросить свои занятия.
— Остынь, я пришла почитать…. - пожав плечами, он выразил всем своим видом безразличие и уткнулся в ноты. Сев рядом, я подвинулась к нему. Не отрываясь от нот, он скептически перевел взгляд на меня, полуулыбка невидимо пробежала по его лицу. Он перестал дуться и позволил мне лечь головой к нему на ноги. Таким образом, я могла читать, а он писать.
Мое первое лето новой жизни закончилось. Пришла осень. День стал заметно меньше, после захода солнца на улице уже было прохладно. С моря же всегда дул теплый бриз, Архион город вечного лета. И даже пришедшая осень не усыпила его зеленые сады, и не сумела заставить птиц прекратить звонко петь на рассвете.
Эдгар Эренгер, Император, мой муж вот уже три месяца. Я не могла в это поверить и привыкнуть к этой мысли очень долго. Отчасти от того, что я знала каким добрым и нежным он бывает, когда мы вместе, я считала его обычным человеком. Я словно забывала эту мысль, растворяясь в его любви. И, поэтому, каждый раз видя, как он строг, спокоен и непоколебим при решении Имперских дел, мне не верилось что мой Эдгар — это и есть Император.
Еще труднее мне удавалась быть самой Императрицей. Я много учусь, старюсь и делаю. Но, я всегда знала, даже если не получается с первого раза — Эдгар одобрит, не будет упрекать ни в чем. Его поддержку я чувствовала во всем. Поэтому мне нужно было стать очень сильной, чтобы поддерживать его, не меньше чем он меня. Ведь я по его же собственным словам, была единственной с кем он, мог разделить все свое бремя.
Мы любили друг друга, но были не просто муж и жена…. Император и его Императрица, даже если мне было сложно мириться с этими ролями, так должно было быть. Эдгар нес на своих плечах тяжелейшую ношу, и мне хотелось хоть как-то ее облегчить. Всеми силами, всей волей я тянулась к нему. Солнце моей новой жизни горело внутри него, и ни в коем случае свет этой жизни не должен тускнеть. Я так решила, и постепенно сама того не осознавая, я стала становиться сильнее. Новая Элизабет, можетбыть, и не была мной, или я не была ей. Я потерялась на полпути между той личностью, которой хотела быть, но не могла и между той личностью, которой мне не хотелось быть, но было нужно. Не страшно, ведь рядом тот, кого я люблю.
Ради Эдгара, только ради Эдгара я так меняюсь, ради Эдгара я позволяю новой себе существовать параллельно, вместе со мной. Мне приходилось быть разным человеком с Эдгаром, совершенно другой с его окружением, и вовсе не собой в Имперском Совете или на официальных мероприятиях.
Империя сейчас находилась в тяжелом внутреннем противоречии. Большинство дворян старейшин, которые являлись главами самых крупнейших семей и родов, и заседали в Имперском Совете, жаждали власти. Так жаждали, и так хотели получить весь мир, что им было мало тех богатств и привилегий, которые уже сейчас были у каждого дворянина. Поэтому они яро выступали против нововведений и распоряжений Эдгара по улучшению жизни Империи. Однако повлиять на абсолютное решение Императора было не в их власти. Закон Империи запрещал им противоборствовать вступлению в силу распоряжений или указов Императора. Эти развратные, жадные старикашки, давно пытались отнять право абсолютной власти у семьи Эренгер. Поскольку они не могли политически повлиять на Эдгара, они действовали тайно. В подполье, выращивали в других мощных государствах армии, а потом стравливали эти страны с Империей, развязывая войны. Проливая кровь, они надеялись ослабить абсолютную власть Императора, надеясь, что народ разлюбит его, когда он проиграет. Закон Империи предписывал, что Император и Маршал — как верховные главнокомандующие Империи, оба должны сражаться на поле боя, бок обок с обыкновенными солдатами.
До моей коронации, Эдгар провел две тяжелейшие в истории войны. «Первая, Война с Королевствами Востока», длилась почти год. На момент когда Эдгар отправился на поле боя, ему было двадцать. С приходом нано-технологической армии, оснащенной сверхсовременным оружием ближнего боя и военной техникой, по четкому плану гениального стратега Маршала Фантенблоу…. Победа была близка, и когда все увидели, на поле боя Императора, боевой дух солдат был непобедим, мы выиграли вопреки всем козням Имперского Совета. Эдгар вернулся победителем, и укрепил свою власть, а любви народа еще больше. Война закалила его дух и характер.