— Ты был лучшим другом Эдгара и, вероятно, даже не знал о заговоре своего отца. Вот с чего все началось….
— Да. Отец возжелал власти большей, чем могли дать Эренгер. Он захотел перекроить весь мир. Он исходил из того, что обе наши семьи имели практически равные права на власть. Отца покорила его гордыня. Тогда я был еще молод, много работал и продвигался вперед, мечтая пройти весь путь бок о бок с Эдгаром. Также, я много времени проводил и с Лиэдель. Сначала я был ей только утешением. Отрадой ее больной, измученной и брошенной душе. Наивный мальчик, любивший принцессу. Когда она поняла серьезность моих намерений, то стала пугаться и отталкивать мои чувства. Но мы продолжали общаться, я стал ее другом и был настойчив. Стремительно ворвавшись в нашу жизнь, любовь осталась навсегда.
— Пока вы были в Архионе, вместе быть не могли. Ты увез ее в ледяной дворец Аутгрейв. Замок на севере Империи, который выиграл Дарил Фантенблоу, в войне с Северными Королевствами.
— Никого не спрашивая, я вывез ее тайно. Аутгрейв — дворец среди ледяных островов, я думал, хотя бы там мы будем далеки от дворян. Время, проведенное среди льдов и пустоты, по иронии, стало самым счастливым для меня. Я познал вкус любви, преданности, счастья, страсти…. Каждый день приносил радость. Ты прекрасно знаешь, медиумы любят только один раз и навсегда. Тогда же я узнал и о предательстве своего отца….
— Потом Эдгар создал Орден, который и вычислил предательство Дариала, Эдгар объявил его предателем и уничтожил. Он хотел лишить всего вашу семью.
— Но был милосерден какое-то время. В память о дружбе наших родов, он сохранил мне жизнь и мое положение в Армии. На деле же, я потерял уважение дворянства, как сын предателя. Мои действия осуждались. И даже тогда, я был готов простить Эдгару убийство отца и быть его другом. Мне хотелось убежать с этого света, лишь бы он не нашел нас. Проклятия не избежать и от судьбы тоже не сбежать. Эдгар узнал, что Лиэдель сбежала со мной, и пришел в ярость. Он не мог допустить, как глава венценосной, правящей семьи, чтобы она породнилась с родом предателей. Это стало бы упадком всей Императорской монархии Эренгер, которые никогда не смешивали свою кровь. Он нашел нас год спустя, Аутгрейв пал под мощью Ордена, я был тогда один. Эдгар пылал от ненависти. Ведь Лиэдель уже родила мне дочь.
Я бегло просмотрела фотографии. Лиэдель, совсем еще молодая, сфотографирована с новорожденной на руках. Как далеко зашла неумолимая жестокость Эдгара?
— Для их защиты я мог придумать лишь одно рациональное решение.
— Договор….. Вот как ты «пробудился». Заключил договор со своей возлюбленной?
— Если бы я успел это сделать, то спас бы их обоих…. - лицо, омраченное болью, выглядело всегда одинаково. Но это боль существа, которая в каждой клетке тела. Она сочилась из него фонтаном пустоты и беспредельной жалости. Я не питала симпатии и не жалела его сейчас. Но ненависть ушла, я просто понимала его чувства. — Твой отец без жалости убил Лиэдель, казнил свою сестру. Перед смертью Лиэдель умоляла, чтобы я спас нашу дочь. И мне ничего не оставалось, как заключить договор с пятимесячным ребенком. Я не хотел для нее такой судьбы, но то был выход, дарующий нам жизнь. Мы успели сбежать. Переполненный ненавистью и горечью от потери жены, я был не в себе. Из-за этих смешанных и мощных чувств, мое «пробуждение» прошло не совсем также гладко, как твое…. - глаз, словно жил своей жизнью. Услышав упоминание о себе, он задергался под повязкой.
— Эдгар был тираном, но я и не подозревала, что настолько…. — Алексис взял меня за руку, его когти вонзились в мою алмазную кожу, оттолкнув от себя, он закричал:
— Чтобы изменилось! — я пролетела до двери и впечаталась в нее, ударилась головой. Снова хрустит в груди. Повязка из бинтов пропитывалась кровью, медическая сила Алексиса превзошла скорость моей регенерации и рана открылась. Его жестокость слишком оправдана.
— Ты даже представить себе не можешь…. Как я умолял его не убивать мою дочь. Жизни твоих родителей — лишь малая плата за то горе, что они мне причинили. Представляешь, что будет, если у тебя отнять твое сокровище?
— Нет! Нет! Я…. Убей меня!
Склонившись надо мной, Алексис разорвал клыками повязку, его губы ощущались на рваной ране. Животное, пил жадно, сила его голода ударила и парализовала мою духовную мощь. Насколько он был силен?
— Нет…. Тебя я не убью….
— Рафаэль хочет отомстить тебе за смерть родителей. Кровная вражда между двумя поколениями наших родов…. Нам нужно остановить ее, или Империя погибнет. Нужно все закончить. Мы ничего не исправим местью.