Задание выполнено. По приказу Рафаэля, я выяснила причину ненависти Алексиса. Появилось при этом еще множество вопросов. Как я могу ответить на них Рафаэлю? Отчего Эдгар был так жесток? Убил свою сестру и ее ребенка. Пускай, он не любил ее как Элизабет, но родственные узы. Я не смогла убить Фрая, мне не позволило тело. Если бы только можно было все исправить. Но больше ничего не возможно, сейчас мы можем только все закончить. Судьба трагична к нам?
Это не то, чего мы хотели. Всего лишь расплата за грехи наших предков. Это судьба, через которую должны пройти медиумы. Мы бросаем вызов мирозданию, эта цена расплаты слишком высока. Так будет не вечно. Все истории заканчиваются. Конец придет. Конец, желанный для нас троих, наступит уже неотвратимо. Ради мира, где мы сможем быть вместе и ради Ночи в моих глазах. Ради нас…. Это правильно, ведь именно таким, я всегда видела наше будущее. Нам нужно найти способ убийства Алексиса. Он знал, что даже если удастся уничтожить его тело, его проклятая душа, лишившаяся хозяина, не умрет так просто. Мы должны найти смерть, одновременную для его тела и души. Чтобы он мог спокойно вернуться в мир Ночи и обрести покой. Главное не допустить, чтобы Орден и Фрай узнали о нашем плане. Фрай не позволит нам умереть. А наша смерть необходима.
Начав последнюю войну со всем миром, Алексис сосредоточит ненависть всех людей на нас. Теперь все измениться — как и сказал Маршал. Мы не просто на шахматной доске Алексиса, мы с ним по одну сторону. На противоположной стороне теперь Фрай со своим Орденом.
Шелковые, лоснящиеся волосы мальчика проскальзывали между пальцев — щекотно. Склонившись над кроватью, я невесомо коснулась его губ. Ощущение поцелуя не было пробуждающим для него, зато для меня….
— Доброе утро, Рафаэль….
Открыв глаза, он еще какое-то время был милым. Но он очень быстро от сна перешел в свое обыденное настроение. Угрюмый и раздражительный, позвав меня, он не сумел скрыть волнение.
— Иди-ка сюда…. - строго поманив, Рафаэль пригласил меня к кровати, с которой он пока не желал слезать. Он умело мной манипулировал. Действуя предельно решительно. Он расстегнул мне пуговицы на жилетке и поднял водолазку. Поняв его намерения, я специально решила подшутить:
— Решил заняться со мной сексом? И откуда только у ребенка такие познания?
Он сделал глупость, смутился, я же рассмеялась, но была так счастлива, что он переживал за мою рану:
— Дура! Что за дура! — потянув его к себе, я обняла, чтобы его смущение и раздражительность исчезли.
— Все в порядке. Я очень рада, что ты волнуешься за меня. Я же медиум, регенерация плохая, потому, что рана глубокая.
— Извращенка….
— Знаю, это потому, что ты…. В десять тридцать заседание Имперского Совета, Маршал желает там тебя видеть. Сейчас пошли, ты должен поесть. Обсудим все.
Пока Рафаэль уплетал печеный хлеб и свежий салат из фруктов он читал мои мысли. Печаль, испуг, осознание правды, благодарность к Алексису. Он увидел сцену, как вчера Маршал пил мою кровь, но не дотронулся до меня, зная, что это принесет ревностную боль хозяину.
— Неожиданно. Алексис все знал, но был на нашей стороне. Я двигался не с той стороны. Дариал Фантенблоу виноват в том, что возжелал власти, и начал войну с Эренгер. Но Эдгар…. Джульетт…. Джульетт, что я должен делать дальше?! — не плакал….
Не плакал, не сожалел…. Но был в тупике. Голову опустил, чтобы не смотреть мне в глаза. Сейчас он умело справлялся с чувствами от осознания правды, но не мог решить, что делать дальше. Лишившись цели мести, он пришел в ступор…. Не знал, что делать со своим уничтоженным внутренний миром, без этой мести. Он сел на кровати, и прижал ноги руками к туловищу, словно хотел свернуться в клубок. Так боль отступала, и чувство опустошенности и потерянности его не разрывало. Ребенок в нем ощущал потерянность. Ему в самой тьме, будто не за что было цепляться. Именно поэтому, он спрашивал меня, так как я была единственной рукой, за которую он мог уцепиться и подняться.
— Идти тем же путем…. Для тебя путь мести не потерян…. Он лишь изменил направление, но не суть. Держись за меня и иди дальше…. - я обняла его, в такой ситуации не могу оставить его одного. Все еще дрожит….
— Алексис мне больше не враг. Он убил мою семью. Но это меньшее, чем я могу ему отплатить, за отнятую жизнь его дочери.