За короткое время я потерял два столпа своей реальности…. Две вехи моей силы сейчас уничтожены. Темный Алхимик умер, Темная принцесса — мой медиум, сошла с ума…. Осталась ли у меня какая-нибудь сила? Могу ли я в себе найти силы на «завтра» на «дальше» и «сегодня»?
Мой сон и реальность смешивались…. А если нет разницы, стоит выбрать сон…. Да, пожалуй, я буду спать, во сне боль уменьшается, но никуда не уходит.
Ни во сне, ни в реальности, ее присутствия или хотя бы попытки вернуться ко мне, не ощущается…. Я даже отдаленно не слышал голос. Если подумать, я мог бы простить ей постоянные домогательства, и плохое поведение, игры с Каином…. Они соревновались между собой, кто поглотит душ грешников больше или кто отправит в мир Ночи больше отступников. Как только эти голубки спелись, стали терроризировать Архион каждую свободную ночь. Отчасти, я ревновал, отчасти, просто срывался на нее за такие выходки. Несмотря на мою раздражительность, Джульетт приходила ко мне, обнимала и целовала, какую бы ошибку я не совершил. Думая о прошлом, я мог бы простить, но это не вернет ее…. Может, я был плохим хозяином? Был? С каких пор я начала думать о ней, как о «прошлом факте»? Почему опускаю руки? От чего сдался?
Мм…. Болит, больно дышать и говорить. Дни моего самозаточения, сообщала Эрибель, навещавшая меня, все-таки, по-моему, из чувства собственной вины. На утро десятого дня, у меня поднялась температура, а к двенадцатому дню я был не способен передвигаться без посторонней помощи, терял сознание, к ночи у меня начиналась страшная лихорадка. Каждый раз, когда Эрибель касалась меня, чтобы обтереть пот, меня пронзала дрожь, и тошнотворный комок отторжения подступал к горлу. Эрибель понимала — дело не в ней, руки другого существа не должны касаться открытых участков кожи…. Это позволено только Темной Принцессе.
Джульетт…. Джульетт…. Спаси меня, согрей, заставь влюбиться снова, приручи и никогда не отпускай….
— Там внизу ребята, не хочешь спуститься?
Да, пожалуй, надо спуститься. Ведь если Каин пока вернулся, можно у него что-нибудь узнать. Я мерз, потому закутавшись в три ряда одеял и покрывал, с помощью Эрибель добрался до диванной. Максимилиан — шатен с модной прической. В кожаной куртке и клевых брюках он развалился на диване, читая журнал про автомобили. Алексис разбирал документы, которые аккуратными стопочками были разложены вокруг его кресла. Увидев меня, завернутого в три одеяла, истекающего холодным потом, он изменился в лице. Обеспокоенный, расстроенный, но не удивленный, Маршал понимал, что ничего уже нельзя исправить. Пододвинув кресло рядом со своим, он сбил пару стопок документов, они съехали в пространство между диванами. Темная библиотека опять изменила свою фигурацию, словно выстраивая вокруг диванной защитный круг из нескольких рядов стеллажей. Алексис недолго думая, из бумаг в центре, своим даром сотворил пламя огня, оно ничего не обжигало, зато грело, и усадил меня в кресло перед янтарным пламенем. Максимилиан отложил журнал, садясь и приглашая сестру сесть рядом. Когда они вот так садились вместе…. А чаще всего Эрибель сидела у него на ногах, невозможно было сказать, что вириарды брат с сестрой…. Они воплощали единую пару возлюбленных, но когда же, мои друзья вели себя так, словно заботились друг о друге…. Невозможно было не сказать…. Близнецы, связанные между собой.
— Привет, выглядишь хреново…. — Максимилиан обладал теми же качествами души, что и сестра. Открытость, прямолинейность и доброжелательность. За что и нравился мне, также как и Эрибель.
— Даже не знаю, чем тебе возразить…. А где Каин?
— Собака зализывает свои раны, он за диваном…. — Алексис глазами щелкнул в сторону, где сидели близнецы. Привстав, я увидел Ночного Стража распластанным на полу, в оборванной когтями одежде, без щита…. Чтобы Каин убрал отрицательный щит, скрывающий животную природу? Его хвост — тигриный, длинный, а кожа будто покрыта полосами как у тигра, да еще и кожистые крылья росли из спины, он лежал на них, и они почти закрывали лицо. Он спал или пытался лежать с закрытыми глазами. В своей животной форме, он напоминал мне гибрида летучей мыши из мира Ночи и тигра. Крылья прикрывали ужасающие рваные раны, и лицо с клыками, с которых капала кровь, и я знал, чья она была. Они дрались…. И Джульетт, судя по всему, так и не пришла в себя, уделав Каина почти в хлам.