их избавиться…. - каждое последнее слово он говорил вычурно, четко расставляя ударение, протяжно и медленно. Печаль еще недавно скользившая, и капающая солеными слезами сквозь его речь, сейчас сменилась злобой. Пожав плечами, я лишь ответила, то, что давно хотела:- Они мне не друзья…. Но, да ты действительно прав, они мешают…. Поэтому я уже придумала, как убрать ненужные пешки с шахматной доски. Правда, мне понадобиться твоя помощь…. - вот она интересная реакция. Мотылек задумался, это моя просьба одновременно удивила его и обезоружила. Я просила у него помощи, просила помощи у того, кого должна уничтожить. Я играла, признаюсь я хорошая актриса. Даже если мне нужно было расстаться с агентством, я могла бы придумать, как можно было все это провернуть и без помощи Мотылька. Но я выбрала именно такой, путь. Путь, в котором я бы опускала свою гордость, тем самым, давая ему понять, что все имеют свои слабости. Кончено это не правда, но для меня была важна его реакция, на этот факт. Мы расстались с условием, что встретимся, как только мои отношения с агентством будут разорваны. Для Мотылька мой план казался удачным и предпочтительным, для меня же все было хорошо тем, что он даже не заметил, что я ставлю на нем очередной психологический опыт. Поэтому «представление» этого плана, для меня лишь отличная сцена понаблюдать за развитием сюжета сразу с обеих сторон. А я крайне придирчивый зритель….По дороге домой я всматривалась в лица людей, страх еще не поглотил их. Но даже если Мотылек маленькая часть огромной мозаики, которая разрушает Империю, то скоро их лица уже не будут такими беззаботными. Люди глупые существа, я бы хотела увидеть их лица в тот момент, когда зыбкий идеальный мирок, построенный дворянами, рухнет. Лица полные ужаса, отчаянья, и мольбы о спасении. Наверное, тогда я буду презирать их еще больше чем сейчас, но может быть исчезнет ненависть, которая разрушает меня изнутри. Придя, домой я кое-как добралась до ванной, тело горело, конечности немели с периодичность в несколько минут. Вообще ничего не чувствую, пыталась даже ножом порезать ладонь, кроме крови никакого эффекта это не произвело. Жар поднимался изнутри, лежа в холодной воде, я, кашляла кровавыми сгустками, не чувствовала, кроме боли…. Разрушение, внутри меня все будто рушилось, мое восприятие мира, моя чувствительность, мое сознание разрушалось как старый дом. Спустив холодную воду, я включила контрастный горячий душ. И когда комнату заволокло белым паром, мои онемевшие конечности, наконец, начали чувствовать жаркие струи воды. Наверное, обычному человеку стало бы страшно, происходи с ним нечто подобное. Но почему мне не страшно? Почему я не боюсь? Неужели я так спокойно приму свою ужасную смерть? — Фрай…. Твой голос…. Такой возбуждающий…. Эй, Фрай, если я реагирую так на твой голос это ведь, значит, что я все еще могу что-то чувствовать да? — он позвонил в тот момент, когда я, свернувшись калачиком в ванной, пыталась согреться. — Что за глупости ты несешь? Хочешь, приеду попозже? Стоит оставить тебя ненадолго, как тебе в голову забираются дурные мысли. Джулли, может мне стоит заняться с тобой любовью? — он пошутил, так ласково и так нежно. Без сарказма, без нотки иронии, так ему свойственной. Он понял, что мне плохо, и был заботлив, нежен и добр. — Это вполне может оказаться хорошим лекарством, но не приезжай сегодня, не надо видеть меня в таком состоянии. Ты зачем позвонил? Только для того чтобы предложить мне заняться сексом или есть более адекватные предложения? — единственный способ внушить Фраю доверие, что со мной все хорошо, это попробовать пошутить в ответ, и надеяться, что он не прочитает между строк. — Хотел предложить тебе взять двухнедельный отпуск и поехать отдыхать с моими друзьями к морю…. — К морю это значит в Олекс, да? — Да, извини, я купил ту виллу «Бриллиантовый залив»….. Кажется, в детстве мы звали ее так. Владелец дворянин продал мне ее, когда его компания начала приносить убытки. Я знаю, ты не хотела возвращаться в Олекс, но я хочу, чтобы ты поехала…. - ему и правда было неудобно. Он понимал, что этим предложением, вызовет мое недовольство, ведь я не любила возвращаться назад по пройденному пути. Но в данном случае не собираюсь его ругать, ведь это то, что нужно. Отличное местечко мой родной городок, куда можно перенести шахматную доску. Он достаточно тихий и скрытый от ненужного влияния Академии, не то, что Хадель-Вилль. — Я поеду, когда ты собираешься уезжать? — Вообще-то завтра, я бы хотел, чтобы ты приехала хотя бы на недельку, если не можешь сразу. — Хотел провести отпуск без невесты! Я приеду, послезавтра. А сейчас мне пора, нужно успеть, все сделать. Фрай…. - я замедлилась. Что-то просто не позволяло мне закончить фразу словам и «Я люблю тебя». Будто кол в горле и не дает возможности даже попытаться прошептать. — Я понял…. - он огорчился, нет, его это убивало. Он не мог принять, то, что я не могу больше произнести эти слова. И дело не в нем, но боль он скрывал, за пониманием. Его предложение даже лучше чем стоило ожидать. Будучи все время рядом с Фраем я смогу не упускать его из виду, и поэкспериментировать с его психологическим портретом. Конечно, я оставлю Финна, но для меня это не особо большая потеря. Мои глаза и уши все видят и все слышат. Мои связи с Академией, гораздо более прочные, чем, кажется на первый взгляд. Они позволят мне пользоваться всеми доступными в наше время полезными техническими средствами. Мой дар и полное обеспечение устройствами слежения компенсируют мое отсутвие в Хадель-Вилле. Так вот же в чем состоял мой прекрасный план по разрыву связи с Агентством. Пока мы работали все вместе, я, Билл, Финн и Лидия, будучи одиночками и профессионалами каждый в своей области, мы эмоционально первое время были связаны лишь общим желанием добиться стопроцентного результата. Но после продолжительного времени, мы пережили сложные и почти не разрешимые ситуации, в которых каждый из нас выливал часть своего внутреннего содержимого. Это содержимое открывало краски мира, который лежал внутри нас. По-своему каждый из этих миров был двухцветным. У Билла этот мир казался твердым и в тоже время зыбким. Он был прекрасным начальником и стратегом, но проявлял слишком много чувств, когда дело касалось личности его подчиненных. Мир Лидии был женственным и в тоже время мерзким. Он была прекрасной девушкой, хорошо ладила с окружающими, однако ее специализация сделала из нее достаточно странное существо, которое живым предпочитает мертвых. Мир Финиаса был прямым и актерским. Мастер покорять и ослеплять людей, он легко входил в доверие к любому человеку благодаря своей смазливой мордашке, однако его прямолинейность, также привнесла в его мир — пустоту и тьму. Мой же мир был самым полным и открытым, несмотря на весь ужас, поэтому он составлял большую часть наших общих взаимоотношений. Два цвета моего мира — это тьма, и ненависть. Тьма — это и моя болезнь и мой дар, и моя способность убивать, и мое метание между остатками души. Ненависть это же — приглушаемое желание мести и из него рожденное чувство ненависти ко всему живому. Так вот в результате того, что мой мир слишком многослойно вливался в наше общее дело, все это стало раздражать. Это, прежде всего, мешает им, они привязываются ко мне, жаждут открытий тайн реальности через меня…. Но как сказал Мотылек: я плохой проводник по жизни, и не ангел-спаситель приносящий мудрость…. Нет, всего лишь психически аномальное чудовище, и просто палач…. Этот роковой клубок наших связей нужно разрубить пока по связям и ниточкам не начали течь мои темные желания. Так будет лучше для всех. Они начали ошибочно верить в меня, возлагать на меня надежды, которые я не была в состоянии исполнить. Иногда в их лицах проскальзывали чувства, которые так и орали: «Пока у нас есть ты, нам все по плечу! Джульетт ты ведь справишься с любыми трудностями, ты особенная!». Эти выражения лиц приводили меня в ступор. Так и хотелось на это ответить: «Ребята да вы с ума посходили я не всесильна, я проклята! А это разные вещи!». И Билл и Финн и Лидия ошибочно полагают, что чтобы я не сделала, это их не разочарует. Поэтому пора спустить их на грешную землю. Но стоит признать, что просто так они меня не отпустят. Они сами того не осознавая, связали меня с собой, не прочными, но все, же сущест