"ЧАСТЬ ПЕРВАЯ" Глава 1: Жизнь в тени королевы
Лондон, октябрь 1875 года
Туман, плотный, как вата, затянул улицы, превращая кареты в призрачные силуэты, а газовые фонари — в расплывчатые жёлтые пятна. Виктория Локвуд прижала ладонь к холодному стеклу окна своей спальни, следя, как дыхание оставляет на нём мимолётный узор.
— Мисс Виктория, — за дверью прозвучал голос горничной, — матушка просит вас в гостиную. Снова прибыл мистер Эштон.
Виктория закусила губу. Опять. Джеймс Эштон, наследник текстильной империи, уже третий месяц настойчиво посещал их дом, и намерения его были прозрачны, как кристалл. Брак. Блестящая партия, как твердила мать.
— Скажите, что я спускаюсь через пять минут, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Повернувшись к зеркалу, Виктория машинально поправила тугой корсет, сковывавший дыхание. Как глупо, — подумала она, разглядывая своё отражение. Двадцать лет, а чувствует себя птицей в золочёной клетке. Впрочем, разве могло быть иначе? Дочь лорда Локвуда, пусть даже и младшая, обязана была соответствовать — выйти замуж, родить наследников, умереть в почёте.
Но её мысли занимало не это.
На столе, аккуратно прикрытая вышивкой, лежала книга — "Принципы химии" Менделеева, контрабандно добытая у брата-студента. Под обложкой от сборника проповедей она тайком читала её ночами, пряча под подушку при малейшем шорохе.
— Виктория! — из-за двери донёсся резкий голос матери. — Ты заставишь джентльмена ждать?
— Сейчас, мама!
Она бросила последний взгляд на книгу, затем резко дёрнула шнурок от шторы, скрыв стол в тени.
"Когда-нибудь," — пообещала себе Виктория, спускаясь по лестнице, — "я вырвусь из этого театра абсурда."
Но пока занавес был поднят, и ей предстояло сыграть свою роль безупречно.
Гостиная встретила Викторию духотой от камина и тяжёлым ароматом розовой воды, которым мать заливала всё — от платков до перчаток. Мистер Эштон восседал в кресле у камина, вычурно поправляя галстук-бабочку. Его взгляд скользнул по фигуре Виктории с оценкой, от которой у неё сжались кулаки.
— Ах, вот и наша прелестная мисс Локвуд! — воскликнул он, вставая с преувеличенной галантностью. — Я уже начал бояться, что вы решили последовать примеру отшельниц и затвориться в своей башне.
— Просто зачиталась, — улыбнулась Виктория, опускаясь в кресло напротив. В голове пронеслось: "Если бы он знал, чем именно..."
Мать, леди Локвуд, сидела, выпрямившись, как королева на портрете. Её пальцы нервно перебирали жемчужное ожерелье — семейную реликвию, которую Виктория должна была унаследовать в день свадьбы.
— Виктория обожает поэзию, — солгала мать, бросая на дочь предупреждающий взгляд. — Особенно мистера Теннисона.
— О! «Леди Шалотт» — восхитительная аллегория женской добродетели, — оживился Эштон.
Виктория едва не подавилась чаем. "Он даже не понял иронии".
Разговор тек, как застоявшаяся вода в пруду. Эштон хвастался новыми фабричными машинами («Они заменят сотни рабочих — какая экономия!»), мать поддакивала, а Виктория считала трещины в потолке.
— ...и потому я считаю, женщинам незачем марать руки науками, — заключил он, отхлебнув портвейна. — Их призвание — вдохновлять мужчин.
В этот момент дверь приоткрылась, и в щель просунулась рыжая голова младшего брата Виктории — тринадцатилетнего Эдмунда.
— Вики! — прошептал он, игнорируя взгляд матери. — Отец вернулся! И он... э-э... не один.
Виктория мгновенно вскочила, опрокинув чашку.
— Простите, мне нужно...
— Сядьте, — прошипела мать, но было позно — Виктория уже выскользнула в коридор.
В библиотеке
Лорд Локвуд стоял у секретного шкафа, за которым хранились «неподобающие» книги. Рядом с ним — незнакомец в потрёпанном сюртуке, с лицом, изборождённым шрамами.
— Папа? — осторожно позвала Виктория.
Отец резко обернулся. В его глазах мелькнуло что-то... странное. Страх?
— Дочь, — он насильно расслабил плечи. — Это доктор Грейвз. Коллега.
Незнакомец поклонился, но не улыбнулся.
— Мы уезжаем, — коротко сказал отец. — В Шотландию. На неделю.
— Но... зачем?
— Птицы мигрируют, Виктория, — прошептал доктор, и её кожа покрылась мурашками. — А некоторые книги — тоже.
Отец резко захлопнул шкаф, но не успел — Виктория заметила в нём кожаный фолиант с тиснёным знаком: перекрёщенные ключ и роза.
Виктория застыла на пороге, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Отец никогда не привозил гостей без предупреждения — особенно таких странных.
— Шотландия? — повторила она, стараясь звучать просто любопытствующей. — А что случилось с вашим собранием Общества антикваров? Вы же обещали взять меня...