— Бегите через станцию «Кингс-Кросс», — буркнул он, отворачиваясь. — Там есть... необычная платформа.
В его руке мелькнула татуировка — пчела, как у старика из 1875 года.
Гул сирен приближался. Дэниел, не спрашивая, натянул плащ и потянул Викторию в метро.
Лондонское метро, платформа 6
Ключ в руке Виктории взвыл высоким звуком. Туристы, фотографирующиеся у тележки, врезающейся в стену, даже не обернулись.
— Здесь, — Виктория подбежала к ничем не примечательной колонне. — Ключ... он реагирует!
Дэниел прислонил ладонь к бетону — поверхность дрогнула, как вода.
— Голограмма? Или портал...
— Неважно! — она вонзила ключ в невидимую скважину.
Пространство взорвалось золотыми спиралями, закручивающимися в воронку. За спиной раздались крики: Хранители, в серебряных масках, бежали по эскалатору, расталкивая людей.
— Прыгай! — закричал Дэниел.
Они нырнули в сияние, в тот самый момент, когда один из Хранителей выстрелил чем-то, похожим на сеть из молний.
Переход
Вихрь времени вырвал дыхание. Виктория видела обрывки:
Леди Локвуд в цепях, кричащую её имя.
Эдмунда, бегущего по крышам викторианского Лондона с жетоном-пчелой.
Дэниела... но другого, в форме солдата Первой мировой, стирающегося на глазах.
— Держись! — его голос прорвался сквозь рёв временного тоннеля.
Они приземлились в заброшенном вокзале, заросшем паутиной. Вывеска на стене гласила: *«Бейкер-стрит, 221G. Приёмные часы: никогда»*.
Дэниел поднялся, отряхивая пыль времен с джинсов:
— Где это?
Виктория подошла к ржавой двери с надписью «Локвуд &Грейвз. Исследования времени».
— Мы дома, — она повернула ключ, и дверь со скрипом открылась.
Внутри их ждал кабинет, застывший вне эпох: свечи горели рядом с компьютерами 1980-х, на стенах висели чертежи дирижаблей и схемы квантовых полей.
Но прежде чем они успели шагнуть, позади раздался грохот. Серебряные маски вывалились из воздушной трещины, их оружие гудяло энергией.
— Бежим! — Дэниел толкнул Викторию внутрь и захлопнул дверь, вставив ключ с обратной стороны.
Замок щёлкнул, и реальность содрогнулась.
Когда дверь снова открылась, за ней был лишь обычный тупик.
— Мы... мы в безопасности? — Виктория прислонилась к стене, дрожа.
— Нет, — Дэниел поднял с пола конверт с её именем, написанным почерком отца. — Мы в игре.
Конверт содержал карту Лондона с отметками в разных эпохах и записку:
«Виктория. Если ты читаешь это, значит, я проиграл. Уничтожь ключ до того, как Хронос найдёт тебя. Или используй его, чтобы спасти нас всех. Прости. Отец».
Где-то вдалеке, в стенах убежища, забилось сердце машины времени.
Машина времени напоминала гигантский орган из латуни и черного дерева. Её шестерёнки вращались беззвучно, а вместо крови по трубкам текла серебристая жидкость, мерцающая, как звёздная пыль. Виктория стояла перед ней, сжимая ключ, который теперь пульсировал в унисон с гулом механизма.
— «Уничтожь ключ или используй его»... — она прошептала слова отца, глядя на Дэниела. — Что, если мы сможем остановить Хранителей, а не бежать?
Дэниел, изучавший чертежи на стене, обернулся. Его лицо было бледным в свете голубых экранов старых компьютеров:
— Твой отец упоминал «цену». Временные парадоксы не терпят...
Грохот где-то над ними прервал его. Потолок затрясся, посыпалась штукатурка.
— Они здесь, — Виктория потянула рычаг на стене. Заскрипели скрытые ставни, открывая вид на Лондон разных эпох — словно город был собран из лоскутов времени. Там, где должен быть Биг-Бен, возвышался средневековый замок, а рядом с небоскрёбом Шард стоял дирижабль 1920-х.
— Убежище на грани распада, — Дэниел схватил её за руку. — Нам нужно решать. Сейчас.
Внезапно машина времени взорвалась светом. Из вихря частиц материализовалась голограмма отца — Эдвард Локвуд в разорванном лабораторном халате, с лицом, измождённым бессонницей.
— Виктория, — голос звучал как эхо из глубин колодца. — Если ты видишь это, я уже мёртв. Хронос обманул меня... Машина не для путешествий. Она — замок. Ключ должен закрыть разлом, но...
Изображение задрожало. Где-то в записи прогремел взрыв.
— ...но для этого нужно стереть всё, что связано с временными скачками. Включая нас. Прости, но ты должна...
Голограмма рассыпалась. Виктория отступила, наткнувшись на стол с дневниками. Открытая страница кричала красными чернилами:
«Жертва времени: тот, кто закроет разлом, станет ничем. Память, плоть, дух — всё обратится в пустоту».
— Нет, — Дэниел вырвал страницу. — Это бред. Твой отец сошёл с ума от страха.