- Дальше? Подожди, Сварт, а как же Кира? Дружинник нахмурился и поглядел в сторону, что-то сосредоточенно изучая.
- Ведун, Киру не спасти, - вместо него ответил Микула. - Не станешь же ты город штурмом брать? Она сгинула в битве, ведун, равно как и Никита, и волхв, и Руслан. Нам нужно спасать княжича. А как вернемся - попытаемся выкупить ее из полона. Знаем ведь, где томится.
- Вот как? - нахмурился Олег. - Значит, мы бросим ее в беде и даже не попытаемся помочь? А меня вы бы тоже бросили?
Сварт поднялся и спокойно кивнул.
- Коли не могли бы ничего сделать, то бросили бы. Не по силам нам идти войной на крепость, дабы вытащить ее оттуда. И серебра для выкупа нет. Разве ты в Юрьеве добыть сможешь? Али ты мыслишь, что князь добровольно вернет тебе женщину?
- Мне в Юрьев нельзя, - покачал головой ведун. - Я оттуда с шумом и гамом уходил, так просто этого не простят. Но попробовать выручить ее нужно. Не получится - значит, не получится. Тогда дальше двинемся, а за нее потом выкуп заплатим. Ты же даже не знаешь, что ей там выносить приходится! Может, ей каждый день вечностью кажется!
- Вестимо, чего переносит, - вздохнул Ермолай. - Отдал ее князь ратникам, вот и пользуют, кто как хочет, пока не надоело. Полонянка - она полонянка и есть. А из людской дружинной ее нам пятерым не вытащить. Там, может статься, не одна сотня ночует. И все при мечах, все к делу ратному привычны.
- А может, и нет, - покачал головой Микула. - Приглянулась девчонка князю, ой приглянулась. Не станет он ее дружине отдавать, себе оставит.
- Не оставит. - Олег начал потихоньку прихлебывать чуть остывший кулеш. - У него невеста только что из забытья вышла. Она ему по нраву, вон как переживал. Так что сейчас он о Милолике, а не о сторонних девках думает.
- Кто знает, кто знает, - усмехнулся воевода. - Коли жена по нраву, то еще не значит, что прочих девок полапать нельзя. Может, запер до времени али балуется пока помаленьку.
- Я узнаю, - отстранилась от котла Купава. - Перекинусь, в детинец сбегаю да понюхаю по дому, да в тереме, да в порубе. Глядишь, найду Киру. Коли в детинце она - обязательно найду:
Девочка поднялась и направилась за деревья.
- Стратег, - пробурчал Середин. - Ладно, мы тебя подождем. Только поторопись.
Купава скрылась за белыми стволами, а уже через мгновение маленький пушистый зверек, воинственно подняв хвост, большими прыжками помчался в направлении дороги.
Воины проводили ее взглядом и молча разошлись по поляне, растянувшись на расстеленных в траве потниках или звериных шкурах. Ведун подошел к Ермолаю, уселся рядом:
- Скажи, почему князь Владимир так относится к князю Радомиру? Даже боярина прислал в помощь?
Ермолай усмехнулся в бороду. Он неторопливо вынул кинжал из ножен, достал полоску кожи, черную от абразива, и только после этого ответил:
- Видишь ли, ведун, князь Радомир знатен тем, что у него из дружины лучшие ратники выходят. Послужат несколько лет, мастерства наберутся, а затем в варяги подаются. В Новагород, Владимир, Рязань, Полоцк разъезжаются. Киевский князь часто наших ратников на службу берет.
Кожа бесшумно скользнула по клинку. Олег следил за точными, привычными движениями Ермолая и слушал:
- К Радомиру каженное лето сбираются охотники на службу пойти, однако же он отбирает лучших. Сначала все служат одинаково. Но к концу лета воевода с князем отделяют тех, кто не очень добро управляется, тех, кто лучше, и самых лучших. И нарекают их "медведями", "волками" и "рысями". К новому году служат они раздельно, редко кто из одной сотни в другую уходит.
Ермолай замолчал и на некоторое время сосредоточился исключительно на кинжале. Он повертел его на солнце, полюбовавшись блеском, и снова принялся за работу.
- И что? - подстегнул его Олег.
- Да что? К новому лету из них вырастают неплохие бойцы.
- За год? - недоверчиво переспросил Середин.
- Так ведь они и приходят не от сохи, ведун, - повел плечами дружинник. - Люди служилые. Кто про Радомира от соратников услышит да за мастерством придет. Порой князья сами дружинников своих присылают. Через год назад к дому возвертаются. А коли охота учиться не пропадет, спустя лето опять приходят - испытание проходить.
И снова он замолчал. Олег, ерзая от нетерпения, готов был стукнуть Ермолая.
- И в чем состоит это испытание? Или это тайна?
- Да какая там тайна? - усмехнулся воин. - Теперича каждый сам избирает, в какой сотне службу нести. А им в ответ испытание предлагают. Ловушки в лесу поставить али найти, в тростнике скрыться, следов не оставив, в воду без волн войти:
Слушая Ермолая, Олег только головой качал, удивляясь, куда девались все эти традиции исконно русского боевого искусства. Наверняка ведь христианство похерило вместе со множеством прочих традиций и знаний - с письменностью, которой волхвы обучали всех детей поголовно, с целительскими тайнами, с историей земли русской, с ремеслами, что не прославляли распятого бога:
Между тем дружинник продолжал:
- Коли ратник проходит все испытания, ему дают выбор. Он обязан выжить месяц в лесу. Для сего "медведю" дозволяют взять с собой токмо нож и соль. "Волк" может взять токмо топор. А вот "рысь" уходит с голыми руками. Коли получилось выбор свой отстоять, то дальше по нему и учат: кого строй накрепко держать, кого лазутчиками ходить, а кого лазутчиков сих отлавливать:
Олег вертел в руках сорванную травинку и слушал воина. Ермолай снова надолго замолчал.
- А ты как в лес отправился? - спросил Олег, с интересом приглядевшись к собеседнику.
Ермолай нахмурился, но, чуть помедлив, ответил:
- Со смекалкой пошел.
- Значит, ты - "рысь"?
- "Рысь", - кивнул Ермолай.
- Что ж со Свартом тогда в ратном круге не справился? Ермолай усмехнулся.
- Сварт непрост. По виду - "медведь". Ловок, как "волк". Хитер, как "рысь". Един, ако вся дружина княжеская. Оттого Радомир его в наставники к сыну и отобрал. Князь обязан мыслить, как "рысь", дела своего держаться, как "медведь", но и выбирать дело с осторожностью "волка". Думается мне, он не обычный воин. Может, младший из княжичей чьих-то? Ушел из дома, дабы столу старших своих не угрожать, и выдавать рода своего не желает. Умен больно да умел. Не простыми сотниками воспитывался.
Ратник покачал головой и снова взялся за кинжал.
Олег покосился на Сварта, приглядываясь к нему повнимательнее. Высокий. Нельзя сказать, чтобы мог похвалиться особо рельефными мышцами - ратник был скорее жилистый, чем сильный, гибкий, как кошка, немногословный, явно предпочитающий одиночество. Середину это было понятно, он и сам большую часть времени путешествовал один. Длинноватые, совершенно белые волосы собраны сзади в "хвост". На лице всегда хмурое, сосредоточенное выражение, словно он в любой миг ожидает нападения. Словом, не очень и странный человек, если начать выискивать отличия. Просто одиночка по натуре. Может он оказаться предателем или нет? Прирожденный воин, он не очень-то подходит под классическое описание чернокнижника - но ведь крест почему-то неизменно реагирует на его приближение!
Сварт, который упражнялся с мечом, обернулся, почувствовав пристальный взгляд ведуна. Но Олег не стал играть в гляделки и отвернулся.
- Значит, воины Радомира известны по Руси?
- Ну как тебе сказать, ведун? Не то чтобы слава гремела, как о богатырях. Мы ведь доспешных воинов пополам с конями вместе не рубим, палицами в два пуда веса не кидаемся, сосенки вдоль дорог не выдергиваем. О нас знают, но много не болтают. Однако за ученьем идут.
Олег кивнул, вполне понимая, что имеет в виду ратник.
- Это случайно не вас ли в западных землях называют берсерками?
Ермолай раскатисто рассмеялся.
- Латиняне, что ли? Бывает. Всяко называли. И ярыми людьми, и берсерками, и манами какими-то, яриями. С кем ни встретишься, всяк по-разному обозвать норовит. Только слышал я, что существуют такие люди на самом деле, что в зверей оборачиваться могут. Вроде нашей Купавы, только в них больше звериного. Настоящие медведи, волки. Отличает от обычных зверей такую тварь кровожадность безграничная. А мы - просто люди.