- Зато каждый получил именно ту награду, какую хотел.
- Награду? - повернул он голову к Ледяной Богине. - Откуда такая щедрость, Мара?
- А тебе нравится этот мир, ведун?
- В общем, да, - пожал плечами Олег.
- Ты знаешь, нам он нравится тоже. Когда боги узнали, что один из смертных вот-вот разрушит его, мы решили вмешаться. А кому еще укорачивать смертных, как не мне, повелительнице их бытия и небытия? Именно поэтому весь последний месяц я помогала тебе и мешала твоим врагам.
- Разве боги не могли сами истребить колдуна?
- Я хотела разрушить все, что привело к опасности в нашем и Запретном мире. Сделать так, чтобы этого не повторилось снова. А в мир Ключа Времен богам вход закрыт. Ты отлично справился со своим заданием, ведун: - Женщина протянула ему руку ладонью вверх.
Середин, поняв, что настала пора расставаться с подарками, снял ставший неожиданно свободным браслет, вернул хозяйке, потянул с пальца кольцо.
- Подожди, - сжала кулак Мара. - Ты еще не вернул долг моим косцам. Когда расплатишься с ними душами, кольцо исчезнет само. - Она вздохнула. - Я бы спросила, какую награду хочешь ты, но смертные все время просят одно и то же. Причем именно то, чего я сделать не в силах. Но я не стану отнимать у тебя возможности меня видеть. Тогда, если получится, ты сможешь назвать свое желание потом. До встречи, ведун - Она легким движением поправила волосы и - исчезла.
Плата
Одинокий крест в чистом поле,
Ворон на кресте, словно на престоле.
Правит ворон царством и безмолвны слуги,
Под землей сокрытые воины уснули.
Но взметнется птица, закричит надрывно,
Чтоб проснулись тени, временем забытые.
И на землю выйдут призраков полки
И из ножен вынут грозные клинки.
Чтобы испугалось, затаилось зло,
В норы свои черные, в бездну уползло.
Обойдут дозором призраков полки
Землю всю святую матушки-Руси.
И вернутся в мягкую мирную постель,
В ту, что земля-матушка приготовит всем.
До поры до времени воины уснут.
Ждать, пока людские их стоны призовут.
- Что ты говоришь, ведун? - удивленно спросил мальчик.
- Не обращай внимания, княже. Это просто стихи.
- Заговор?
- Может, и заговор, - не стал спорить Середин. - Заговор, чтобы отсюда больше никаких бед на Русь не пришло.
Пыльная дорога, на которой они сейчас стояли, упиралась в высокую арку в виде двух огромных змей и обрывалась за ней. Олег очень хорошо помнил, как при первом взгляде на это сооружение его передернуло от отвращения. На горах Аспида лежала печать проклятия, и ведун чувствовал это каждой клеточкой тела.
- Ладно, дорога долгая, - потянул повод Олег, поворачивая гнедую мордой к темнеющему впереди лесу, и пнул ее пятками: - Н-но пошла!
Застоявшаяся кобылка с места перешла в рысь, натянув поводья заводных коней. За тремя путниками шел целый табун, и Олег хорошо понимал, что еще намучается за время пути с этой лошадиной толпой. Единственный выход - гнать как можно быстрее, чтобы дойти до Изборска не за пять-шесть, а дня за три.
Больше всего Олегу не хотелось делать остановку в болотах вокруг Мертвого озера, а потому он гнал отдохнувших в колдовской конюшне скакунов широкой рысью, решив в первый день обойтись даже без дневки. Княжич ему не перечил, укутанная в оставшийся от воеводы меховой плащ нянька - тем более.
Незадолго до темноты путники оказались у развилки. Середин повернул направо, миновал еще с полверсты и, заметив полузаросшую просеку, двинулся на нее. Вскоре узкая тропа, по которой редко кто ходил, привела их к прогалине у ручья. Олег, поглядев на деревья с густыми кронами, едва пропускавшими солнечный свет, слегка поежился, но спешился. Мальчик тоже спустился с седла, деловито дернул пряжку подпруги, потрогал толстые шершавые стволы высоких деревьев, густую траву, подступавшую вплотную к ручью.
- Зачем мы ушли так далеко с дороги? - шепотом спросил княжич.
- Чтобы на глаза никому не попасться. - Середин начал расседлывать гнедую. - Мало нас, ставить на дежурство некого. Как бы спящими кто не застал. Я сейчас, гостинцев берегине оставлю, коней на просеке привяжу. Авось упредят, коли незнакомцы появятся.
- Я могу посторожить!
- Завтра переход опять длинный будет, княже. По полночи спать - с коней падать начнем. Помоги лучше табун напоить, да укладываться станем. Только без костра. Огонь в сумерках издалека видать.
Они перекусили соленой курятиной, закусывая ее курагой и черносливом, выпили немного хмельного меда. Любава поднялась, низко поклонилась:
- Спасибо за хлеб, за соль, ведун, - и ушла на другой край поляны, скромница. Андрей, настороженно вглядывающийся в окружающие заросли, моргнул. Раз-другой: И уронил голову на потник.
Лес погрузился в сон. Серебряное покрывало лунного света заботливо укрывало его, прогоняя ночной мрак прочь.
"Лучше бы тучи гуляли, - недовольно подумал Олег. - Этак нас и с тракта разглядеть недолго".
Однако изменить погоды он не мог - а потому просто откинулся на спину, положив саблю возле руки, прикрылся полой шкуры и сомкнул глаза.
Ему приснилась Мара. Прекрасная Ледяная Богиня в легком домашнем халатике стояла на кухне у газовой плиты и жарила блины. Желтая узорчатая стопка росла на тарелке со стремительностью, возможной только в сновидениях. Наконец из холодильника была извлечена хрустальная ваза с малиновым вареньем, банка сметаны.
- Ну что, нравится? - с усмешкой поинтересовалась женщина.
- Еще как! - кивнул Середин, не в силах оторвать глаз от выреза халатика.
- Ты не туда смотришь. - Богиня взяла его под подбородок, подняла лицо, заставив утонуть взглядом в своих бездонных глазах. - Так что, будешь переезжать ко мне?
Она качнулась вперед, и их губы слились в горячем страстном поцелуе:
Олег дрогнул, вырываясь из пут сна, и услышал совсем рядом тяжелые шаги. Он приоткрыл глаз, положил руку на рукоять сабли - и в тот же миг на нее опустился тяжелый яловый сапог:
- Ты чего удумал, раб? - Второй ногой неведомый противник ударил его в бок, под ребра. Ведун со стоном откатился, кратко окинув поляну взглядом: несколько татей в епанчах, однорядках и опашнях. Все бездоспешные - значит, тати. Человек десять. Княжич бился в руках одного, зажимающего ему рот, на другом конце поляны еще трое уже сдирали с Любавы одежду. - Вставай, тряпье скидывай. Негоже невольнику в кожах да сапогах разгуливать.
- Только не бейте больше: - Олег приподнялся на четвереньки, замер, покачиваясь. Разумеется, тать не удержался от соблазна и со всего размаха ударил его в живот. Ведун упал, схватившись за живот обеими руками и торопливо просунул руку в выглядывающую из кармана петлю кистеня.
- А ну, вставай, раб.
- Да-да, я уже встаю, господин:
Скрючившись, как бы от боли, Олег перекатился ближе к грабителю, подобрал под себя колено, чуть приподнялся, готовясь к броску, и выплеснулся в едином рывке. Взмах кистеня вдоль земли - граненый грузик врезался в колено, подломив ногу, а Олег, почти распрямившись, уже рванул его за собой. Взмах, удар сверху вниз - и у татя, копошившегося в его сумке, разлетелся костяными осколками затылок. Удар влево - грабитель, что осматривал зубы гнедой, успел только повернуться на шум и схлопотал ломающий ребра удар в грудь. Четвертый враг отпустил Андрейку, схватился за рукоять меча, но вытащить не смог - мальчишка повис у него на рукаве, вцепившись мертвой хваткой, и Олег не упустил драгоценных мгновений.
Все остальные тати успели понять, что жертва решила показать зубы, и приготовились к схватке.
- Будь ты проклят! Выродок! Ублюдок! - выл разбойник со сломанным коленом. - Мне же больно!
- Извини: - Ведун, чуть отступив, взмахнул кистенем и впечатал его "романтику с большой дороги" в лоб. Чтобы в спину не ткнул при возможности. Потом спрятал кистень обратно в карман и подобрал с земли саблю.