Глаза женщин на миг встретились.
- Вижу, кровоточит еще твоя рана. Не забыла своего Сирия? - В голосе Мары Олег ясно различил сострадание. А он, признаться, думал, что Ледяная Богиня не знает обычных чувств.
- Болит сердечно, Темная Божиня, слезами кровавыми плачет, тоской лютой исходит. Зачем тогда обошла меня, а его забрала? Позволь мне пригубить питье из чаши. О милости прошу, Божиня! - Голос девушки сорвался на крик, взмыл к потолку, разбился о стены и, разлетевшись множеством отголосков, обрушился звонким эхом на притихших людей: - Прошу, Божиня... милости... прошу!..
Олег смотрел на искаженное отчаянием лицо Киры и гадал: что же произошло с ней в прошлом? Какая тайна скрывалась за показным хладнокровием?
- Я приду к тебе. Непременно, приду. Но позже, не сейчас. Забери ее, Велислав, избавь меня от соблазна, а ее - от тихого мира.
Волхв кивнул, осторожно обнял девушку и повел из залы.
Олег проводил их хмурым взглядом и, когда стихли шаги, обернулся к Маре.
- Что с ней произошло?
Богиня выудила из воздуха тонкий серебряный браслет и повертела его в пальцах.
- Она сама тебе расскажет, если захочет. Ну да не о том сейчас речь.
Мара приблизилась к Олегу, коснулась его ладони, и Середин невольно вздрогнул от обжигающего холода ее руки.
- Возьми этот браслет, ведун. Глядишь - и пригодится когда.
- Стоит ли? Чую, не к добру твои подарки, Ледяная Богиня.
- А еще перстень этот возьми... - Владычица смерти надела ему, словно обручальное кольцо, простенькое оловянное, покрытое эмалью украшение. - Он повелевает моей стражей. В беде окажешься - проверни его вокруг пальца да позови: "Смерти!". И глаза сразу закрой. Не нужно никому видеть тех, кто является по этому зову. Лишь моли меня и Сварога, чтоб самому целым остаться.
- Ничего себе, - охнул Середин. - Это в честь чего такая милость?
- А с чего ты взял, что это милость?
- Тогда зачем такие щедрые подарки? За что? Почему?
- Есть пути, которые выбирают смертные, ведун, - вкрадчиво ответила Мара. - И есть пути, которые сами выбирают смертных...
Олег снова подпал под чары Ледяной Богини, не в силах отвести взгляд от бездонной пустоты черных глаз - но на этот раз в ее руках не было серебряной чаши. Он почувствовал, как запястье сжал холодный металл браслета, и Мара отступила.
Шаг за шагом она приближалась к ревущему пламени. Огненные языки жадно тянулись к ней, но словно спотыкались об окружающий богиню холод и бессильно опадали. Когда Мара почти коснулась пламени, воздух вокруг женской фигуры подернулся полупрозрачной дымкой. Женщина моргнула - наваждение отпустило ведуна, но властительница смерти уже почти исчезла.
Несколько минут Середин непонимающе созерцал быстро гаснущий огонь, пока наконец не сообразил, что рискует остаться в полной темноте. Он встряхнулся и, не оглядываясь, покинул таинственную залу.
Когда он ступил на пыльный пол пещеры Велислава, стена за его спиной беззвучно затянулась.
Волхв сидел у разведенного заново костра и время от времени подкидывал сухие ветки и опавшие листья, в изобилии покрывавшие пол пещеры. У стены спала Кира, заботливо укрытая шкурой, в которую прежде кутался Велислав. Бородач немигающим взглядом смотрел на огонь и даже не обернулся, когда Олег подошел и сел рядом.
Пронзительный взгляд ночной красавицы никак не шел у него из головы.
"Не красавицы - богини, - мысленно поправил себя ведун. - Богини смерти..."
Воспитанный в школе в лучших традициях материализма, Середин всегда воспринимал богов как нечто полумифическое и совершенно нереальное. И занятия магией, как ни странно, ничуть не поколебали этой уверенности. Ведь одно дело - нашептывать заговоры, произносить древние молитвы, и совсем другое - верить в существование того, кому они предназначены. Это как закон Архимеда: тело выталкивается из воды вне зависимости от того, реальным был античный ученый или вымышленным персонажем. Никто ведь не ожидает, выписывая формулы, вдруг обнаружить перед собой в плоти и крови грека в белой тоге? Вознося молитвы Сварогу или Макоше, ведун тоже никогда не рассчитывал здороваться с ними за руку или вести задушевную беседу. А тут вдруг...
Олег положил руку на холодящий запястье браслет, покачал головой. Мара, Ледяная Богиня, является к нему ночью, как простая берегиня или какой-нибудь баечник... Подарки дарит... В конце концов, он ведь не хитроумный Одиссей, которого за что-то любила Афина Паллада, регулярно наведываясь в гости. Он храмов для Мары не строил, молитв ей не возносил, родственных связей иметь не может. Тогда почему?
Олег не знал, сколько просидели они вот так, думая каждый о своем. Что пытался разглядеть волхв в глубине ярких всполохов костра?
- Она никак не могла успокоиться, - прервал Велислав затянувшееся молчание. - Все оплакивала кого-то. Пришлось помочь уснуть горемычной. Волхв бросил на ведуна хмурый взгляд. - Я с вами пойду. Сами вы ни за что дорогу не сыщете, больно зелены еще. Может, и тебе моя наука пригодится. Мара тут еще вдруг появилась. Пришла, чашей поманила, да никого не взяла. Не к добру.
- А ты с ней уже встречался?
- Кто же с ней не встречался? - пожал плечами Велислав. - Только не все видят. Кому не дано, кто не узнает, кто узнать не желает. Посмотрим, какой еще ты в ворожбе мастер... Молва - одно, а человек - другое. Давай ложиться, ведун. Завтра медом вас напою, не чета зелью Мариному. И к князю пойдем - он тебя, поди, заждался.
Волхв
Дед, которым угостил с утра своих гостей Велислав, оказался самым что ни на есть хмельным, однако Середина это не очень огорчило: он тихо подозревал, что с гаишниками сегодня на дороге наверняка не встретится.
- Снеди не предлагаю, - сообщил волхв, закидывая в котомку яйца, куриную полть, несколько клубней репы и бурдючок с медом. - От нее в брюхе тяжесть и шаг тяжелый.
Он сунул за пазуху двух вяленых лещей и, выйдя из пещеры, сразу свернул с дороги на узкую тропинку. На поляне под скалами Кира ждала их с лошадьми уже навьюченными и оседланными. Однако ехать через лес верхом было невозможно, и Олег взял гнедую за повод.