Желание, записанное в нужный момент с абсолютной верой, материализуется. Так и произошло: теперь моя работа — это духовное наставничество, передача знаний, обучение. И кофе всё ещё остаётся частью пути.
Тогда же я осознала, что делать со своей неудержимой потребностью говорить, передавать информацию, делиться тем, что внутри. В тот момент я приняла решение стать духовным проводником.
Вселенная ответила мне взаимностью.
Хранители, ветер и ручейки
И пусть иногда одиночество вонзает в душу копьё – Не верь в чужие пророчества, верь в силу и слово своё!
Людмила Загоскина, книга «Свет, соединяющий миры»
В детстве мы с сестрой часто играли в догонялки. Со стороны это выглядело так, будто две девочки без устали носятся вверх и вниз, словно участвуют в эстафете. На самом деле мы не соревновались друг с другом — просто бегали от границы старого сада до кромки первой террасы. Потом, осторожно, на цыпочках, возвращались назад, чтобы не разбудить их, и снова, изо всех сил, мчались к террасе.
Победой считалось добежать до первой террасы и взобраться на неё по маленьким земляным ступенькам, не зацепив тех, кто спал в тени сизых зарослей диких абрикосов. По-моему, они лишь притворялись спящими…
У каждой из нас была своя команда Хранителей. Чаще всего один из них брал на себя роль во́ды. Если я не успевала взобраться на террасу, он догонял меня, касался правого плеча или лопатки, и я визжала от смеси страха и восторга. В этот момент мне казалось, что сквозь меня проходит некая сила — невидимая, но ощутимая. Так в детстве мы с Хранителями играли в салочки. Мы убегали, а они «печатали» нас.
Была и другая игра — «невидимые дорожки». Их нужно было увидеть в нужный момент, дождаться сигнала и вместе с Хранителями добежать до зачарованного места — нашей «безопасной крепости». Это была ещё одна разновидность догонялок. Позже я поняла, что Хранители обожали играть с нами. Их радость была искренней, восторг — неподдельным.
Днём мы играли, а по вечерам они приходили ко мне, чтобы настроить моё тело ко сну. Если становилось страшно, они забирали меня, уводя в другой Мир. Там, среди светящихся рек, воздушных мостов и звёздных троп, я чувствовала себя защищённой. Ночью я путешествовала вместе с ними, а днём училась существовать в земной реальности.
Но игры с Хранителями не ограничивались догонялками. Они учили меня слышать тишину. Видеть свет в темноте. Чувствовать энергию мира и растворяться в пространстве. В моменты единения с ними окружающая реальность словно таяла, теряя очертания, а я становилась вездесущей. Ощущение благости и восторга наполняло меня до краёв.
Если говорить о Хранителях, то есть два качества, которыми они обладают без всяких сомнений: Любовь и Восторг.
Они также учили меня обращаться к своему Источнику. Он находился в центре груди, в самой глубине моего существа. Стоило мне сосредоточиться на нём, и меня окутывало тепло, уют, защищённость. Все страхи отступали.
Но однажды утром я проснулась и забыла…
Забыла все игры, в которые мы играли с Хранителями. Забыла самих Хранителей. Забыла себя.
Моя жизнь превратилась в сон, а сон — в жизнь.
Снова и снова я возвращаюсь в прошлое. Почему это случилось со мной?
Я спрашивала себя раз за разом.
Как я могла забыть себя?..
После этого меня поглотили страх и отчаяние. Словно кто-то внезапно перекрыл доступ к воздуху, и я начала задыхаться. Лет до одиннадцати меня словно подменили, как будто часть меня осталась в тех играх, а я — новая, чужая — жила дальше, не помня себя.
Мне пришлось искать знания в земных источниках. Так я узнала, что есть некий Бог, Создатель всего сущего. Неосознанно я перенесла на него роль Хранителей, воззвала к нему, но не знала, о чём просить, какая именно помощь мне нужна. Бог в моём представлении был чем-то огромным, необъятным, родным.
Но время шло, и с ним уходили последние крупицы воспоминаний о Хранителях. Темнота начала пугать меня до икоты. Того света, что раньше окружал меня, больше не было. Остались только страх, пустота и звенящая тишина.
От этой кромешной тьмы меня спасало пение. Я пела, даже если голос дрожал от страха. Потому что в эти моменты я чувствовала чьё-то присутствие. Как будто кто-то всё ещё был рядом, оберегая меня. Да, я не помнила, кто они, но знала, что они существуют.
Пение стало моим оружием. Моей связью с теми, кого я забыла, но кого продолжала любить. Я пела, когда мне было больно. Когда мне было одиноко. Когда хотелось вернуть то, что исчезло. Поздними вечерами я выходила вниз, к старому саду, туда, где тихо шелестели кроны белых осин. Я пела, когда никого не было рядом, когда можно было смотреть в закатное небо, пока последний луч солнца не скроется за горизонтом.