Путь домой был разным. Иногда мы ехали на «девятке» до остановки «Безымянная Высота», проходили мимо гранитного карьера, пересекали овраги и железную дорогу. Иногда поднимались по улице Ватутина, откуда открывался захватывающий вид на жилой массив, реку Днепр и набережную.
Мы шли мимо гаражного кооператива, вдоль старого глиняного карьера, где маленькие чёрные стрижи строили свои гнёзда. Затем дорога выводила нас к железнодорожной станции Диевка.
Особенно зимой ожидание электрички казалось вечностью. Мне казалось, что мы стоим на платформе целую жизнь, а потом вдруг — как по сигналу — вся толпа одновременно сходит с вагона и расползается по своим маршрутам.
Мы с мамой уходили дальше, вдоль железной дороги, по улице Республиканской, через балку, в самый её конец, где нас ждал наш старенький дом.
Я помню каждую улицу.
Каждую рытвину.
Овраги и ручьи, мостики, скрытые дорожки, старые деревья.
Всё детство я ходила пешком — сначала из садика, потом из школы. Я изучала дороги, ведущие к дому, наблюдала за окружающим миром. Всё было интересно: названия улиц, извилистые переулки, кусты вдоль обочин, крохотные родники, залитые солнцем поля.
“Куда приведёт меня эта дорога?” — снова и снова спрашивала себя, играя в любимую игру «найди самый короткий путь домой».
Кто бы мог подумать, что на самом деле я искала дорогу не домой, а к своим Хранителям.
Несмотря на то, что память была зачищена, им всё же удалось передать мне послания — через знаки, сны и… книги.
Например, в книге «Савур-Могила», которую отец подарил мне в детстве, среди множества легенд Надднипрянщины упоминалась байка о моей родной Диевской балке.
По старинному преданию, в этих местах собирались чертí беспятые— здесь было их вече, их место силы. Пересказывать всю легенду я не буду, но, если коротко: чёрт, сотворивший волка над рекой Днепр, сам стал жертвой своего творения — зверь откусил ему пятку. Так чёрт и стал беспятым.
В основе этой легенды — вечный сюжет о том, как кто-то решил уподобиться Богу, возомнил себя Творцом и поплатился за это. Но меня всегда завораживала одна деталь: в легенде черти — не просто демоны, они создаютжизнь. Возможно, перед нами — особый подвид чертей-творцов.
Когда-то в ущельях и оврагах балки действительно водилось много волков. Может, поэтому балка и получила своё название — Беспятая.
Но у неё есть и другое имя, связанное с природой, — Криничная. А гора, что возвышается над нею, называется Січова.
По дну балки протекает безымянная речка, берущая своё начало в осиновой роще под самой чашей балки. В эту речку впадают десятки ручейков, которые рождаются глубоко в оврагах. И над каждым из этих колодцев стоят осины, своими корнями защищая землю от разрушения.
Осенью, когда багряная листва резко контрастирует с белыми стволами, они кажутся живыми хранителями, сторожами той самой тайны, что скрыта в глубинах оврагов.
Земля, на которой стоит отчий дом, принадлежит нашей семье давно. Мой прапрадед Тарас купил её у самого царя за одиннадцать золотых.
Дом стоит на склоне балки, спускаясь вниз к одному из ручейков. Вдоль него было высажено много осин, но со временем их ряды редели.
Как немой свидетель прошлого, на самой границе с оврагом до сих пор стоит старый иссохший тополь — его посадил ещё Тарас в конце XIX века.
Папа рассказывал, что когда-то вокруг не было ни деревьев, ни посадок — только степь, овраги и кручи. Раньше с вершины Диевой Горы можно было увидеть Днепр. Лес появился уже после войны, когда землю начали засаживать искусственно.
Но возвращаясь к легенде…
Что, если в ней действительно скрыта правда? Что, если этот мир не был изначально таким, каким мы его знаем?
А что, если балка Беспятая действительно была местом встречи представителей других рас?
Само название Диевка ведёт к загадке. По исторической версии, она получила своё имя в честь Максима Дийя — сечевого казака, запорожского войскового старшины, который осел у подножия горы. Его зимовник, по официальным данным, находился там, где сейчас стоит пятая городская больница.
Как удобно. Спрятать историю под государственным учреждением. Там точно никто не будет копать.
Внешне Диевская балка ничем не выделяется. Живописная, но не более. Если же зайти в тоннель под железнодорожной магистралью (официально построенной около 1895 года), можно увидеть замурованный кирпичной кладкой вход.