Предназначение — другое.
Скорее всего, события были ускорены. Преждевременное познание своего имени, неподготовленность к роли Учителя и Проводника… Статус духовного проводника — это образ жизни, а не просто титул. Он выше религий, ограничений и догм. Выбор сделан.
У Рейки и Глубинок есть нечто общее:
• Санкция.
• Право на свободное самовыражение.
• Право на своё «Я».
Где свобода не привилегия, а базовая потребность.
Но в общине родноверов пережитое напоминало насилие над психикой и волей.
После этого случая выбор был окончательным. Путь санкционированных практик, где свобода и воля остаются в той форме, в которой это позволяет Предназначение.
Желаемое тогда не осуществилось.
Но путь снова открыт.
Имя. Алые Маки
«Истина всего одна, любые её версии — ложь»
— Облачный атлас, Сонми 451.
Высокий силуэт отражается в приглушенном охровом свете. Статная женщина с удлинёнными, породистыми чертами лица, миндалевидными каре-тёмными глазами и мягким изгибом губ. Красота тёмная, но окутанная добротой, словно бархатными тенями.
Она стоит в центре заведения, разглядывая ажурную лепнину на стене. Шум голосов и движения посетителей окутывает разум, а сознание, словно рассеявшись, медленно возвращается в тело через макушку.
Стена, что так привлекала внимание, оказывается частью камина. Только вот огня в нём нет. Через пару секунд взгляд переходит на прилавок, за которым стоит хозяин лавки. Полки доверху забиты коробками, похожими на конфеты, хотя в полумраке сложно разобрать, так ли это.
Солнечного света нет — мир окутан сумерками. Хозяин замечает её, улыбка выходит приветливой, тёплой, словно он давно ждал эту встречу.
— Твои любимые, — предлагает он, жестом указывая на полки.
Откуда он знает?
Но вежливый отказ следует автоматически.
Оба понимают: перед ним стоит другая, но ни один не показывает этого. Сознание раздваивается — одновременно ощущается и себя, и не себя. Как возможно быть в своём теле, но не принадлежать ему?
Словно случайная остановка в прошлом, в котором довелось оказаться ненадолго.
Лавочник всё понимает. И хранит её секрет.
Шаги гулко раздаются по мостовой. Вокруг среднеевропейская архитектура — ухоженные кирпичные домики, старинные здания, похожие на львовские улицы. Небо аметистовое, тяжёлое, завешенное грозовыми тучами.
Свет разливается по площади, хотя солнца нигде не видно.
Конечная точка — не здесь. Путь ведёт дальше, за город. Внезапно — провал в сознании.
Ночь. Комната. Перед глазами всплывают события минувшего дня. Приезд в двухэтажный дом у озера. Справа холмы. Слева дорога в город. Сзади — большой, заброшенный сад.
Дом давно пуст. Спальня на первом этаже, окно выходит прямо в сад. Тишина давит, сжимает воздух. И вдруг сверху — музыка. Завораживающая, чужая, манящая. Сознание будто включается спонтанно — эмоции становятся слишком сильными, слишком резкими. Ступеньки второго этажа скрипят под ногами. За окном сверкают молнии. Страх перемешан с любопытством.
Комната за закрытой дверью кажется знакомой.
Кто играет?
Его лицо тоже знакомо… ей или мне? Она боится и любит его. А я чувствую себя чужой.
Как возможно управлять чужим сознанием с помощью музыки? Мысль пугает, но сил сопротивляться нет. Рывком распахиваются двери. Музыка обрывается. Комната пустая.
Но у окна — тёмный силуэт.
Гроза гремит снаружи, в ночи. Глаза не видно, но он смотрит на меня. Хочет что-то сказать… Но вспышка молнии ослепляет. И он исчезает. Растворяется в ночи, словно молния унесла его с собой.
Гнетущая тишина давит со всех сторон. Одна. В старом доме. Без понимания, кто я. Что делать дальше? Страх сжимает горло. Спускаться вниз невыносимо страшно. Но что-то происходит. Следующее мгновение — и меня выталкивает в коридор. Балкон открыт, за спиной распологаются арки ведущие во двор, с видом на озеро.
Передо мной — двое. Мужчины-близнецы. Темноволосые, с бледными лицами, строгими серо-голубыми глазами. Одеты просто, будто из госструктур — свитера, джинсы. Очарование сна разбивается о реальность.
Незнакомцы не должны быть здесь. Они здесь чужие как и я. Страх накрывает с головой.
Ощущение одиночества невыносимо режет. Пара не вызывает симпатии. Только панический ужас. Бегство — единственный выход. Рывок к краю балкона. Но… Рука хватает меня. Сильный рывок назад.