И сейчас хочется сказать: душа, Бог, Высшее Я — всегда рядом. Всё, что нужно, — это услышать зов. А услышав, отозваться. Словно спеть свою песню в ответ, вложив в неё искренность, намерение, чистое звучание. Это напоминало момент из одного волшебного мультфильма, где героиня, услышав зов, ответила песней — и этим открыла путь. Именно так зов становится дорогой к предназначению. И в этом ответе — вся магия, вся алхимия, вся сила души.
Путь разрушал старые догмы, стирал прежние образы духовных Наставников как отстранённых Наблюдателей, Кураторов, Садовников Душ. Хранители приходили не как тени издалека, а как Родители, как Истинный Зов, что стал Путём. В их присутствии раскрывалась не идея, а живая Истина — живая связь, через которую душа вспоминает, кто она есть, и зачем пришла в этот мир.
Вот мы и подошли к почти 2/3 книги, но... Путь продолжается и уже скоро появиться свет в конце туннеля. Обещаю! Благодарю, что остаетесь со мной, всем седечек и обнимашек. продолжение на следующей неделе.
Дикий Сад
Загляни в эти глаза — там только разочарование
Читай между строк, никаких слов, лишь вибрация
Не игнорируй скрытые желания
Но учти — ты играешь с огнем
Тишина должна быть услышана
Чтобы заметить шум
Пришло время узнать, что тишина.
Silence must be heard, Enigma
Жизнь у бабушки в деревне среди полей и степей постепенно приносила важное осознание: чего-то не хватало. Одного важного компонента — чтобы раскрыться полностью, чтобы стать тем духовным лидером, образом которого жила мечта. Из Орехово, от бабушкиного дома, нередко приходилось ездить в город — туда, где прошло детство, в родной дом. Но войти туда вновь уже не получалось: в стенах этого дома теперь жил отец, и пути к нему оставались закрытыми.
Дом под номером 13, что стоял на склоне Девьей горы, сохранял в себе отпечатки детских воспоминаний. За ним, внизу, раскинулся старый сад — именно там, в тишине зелени и света, когда-то происходили первые встречи с Хранителями. Сад завершался луговиной, покрытой янтарной, степной травой. Луговина уходила в овраг под наклоном, и всё это пространство — от старых деревьев до края оврага — будто держало в себе особую, почти осязаемую силу.
Сад давно был заброшен. Груши, сливы, абрикосы состарились, заросли и почти перестали плодоносить. Ухода за ними не было — только тишина и сумерки, которые не покидали это место даже летом. Солнечные лучи не пробивались сквозь густую, смыкающуюся крону, и полумрак ложился на землю, создавая ощущение забытости и тягучего сна.
Во время практик Глубинного Звука путь снова привёл сюда. Пройти сквозь сад стало тяжело. Тропа, что вела от крайней террасы дома до самого конца сада, словно исчезла — приходилось обходить участок через соседские владения. Всё внутри сопротивлялось, но тянуло назад — к корням, к воспоминаниям, к той силе, что здесь когда-то жила.
Часто приходилось садиться у края сада, ближе к балке, и всматриваться в осины, что росли у оврага. Именно там начиналось звучание — тонкое, тёплое, зовущие. Несмотря на глубину практик на курганах, здесь будто не хватало чего-то важного — части, которую нельзя было найти в других местах. Каждый раз, возвращаясь в Орехово, за шестьдесят километров от Днепра, ощущалось: эта сила тянется следом. Будто сад говорил: «Ты ещё не можешь взять меня с собой. Но я уже иду за тобой. Мы соединимся. А пока помни: я всегда рядом. Я — твоя защита».