— Это признание в любви?
— Да. И о том, что однажды ты узнаешь меня: лишь любя, откроешь себя.
— О, пошли стихи! Но напоминаю: мы не одни.
— А что хотят твои зрители?
— Почему мои?
— Потому что видно только меня, но видят они лишь тебя. Значит, твои зрители.
— Ах, твои фокусы… О, великий Тартарианец, Таурус Дев!
— Это правда, что ты учитель?
— Кому как. Для тебя готов, любя, хоть все секреты мира открыть. Но есть ли в этом смысл?
— Знаю, они не верят в тебя. Вздыхаю. Потому что открыть тебя мне мешают мои детские травмы.
— Маленькая бука, ляля, ты созданная для богов и для любви.
Пауза. Завис. Тянет улыбку.
— И, конечно, парсеками — для любви. Оружие и Свет суть одно и то же. Только они забыли слово Свентовид (истина света), раскаты им, как во время грозы…
— Ты звала меня?
— Где бы ты ни был, ты придёшь ко мне? Как?
— Мгновение — и я уже тут. Открываю душу и делюсь бережно хранимым мгновением своей жизни. Я, Деус, проживаю её в себе, здесь, на земле, как эхо молний. А мог бы всё сжечь. Ведь люди желают, живут ужасом и страхом…
— Не продолжай…
— Да, ты права. Без сахарной ваты, без сладких предвыборных обещаний, вот в чём парадокс, никто не выберет себя.
— И тебя в том числе.
— И меня.
— Думаешь, они догадываются, кто я? — смеётся Деус.
— А я?
— Да ты просто диво!
— Нет, всё спишут на Вечность Миров!
— Пускай! Раньше мне хотелось забрать половину миров — уничтожить, сжечь. Потом четверть, потом треть… А дальше количество семян душ уменьшилось до горстки пепла. Тех, кто сгорели в огне и превратились в пепел, останутся во мне. Парадокс: чтобы выжить, нужно умереть. Внутри, а извне — воскреснуть. Именно это и происходит во время инициации в школах, основанных на Источнике. Это придумал Зодчий, мастер мастеровых, передачу знаний через внутренний свет — от души к душе, от тела к телу — поддерживает непрерывность духовной линии.
— И всё-таки, Деус, она прерывается.
— Да, всё верно. Тогда я ищу кровь своих жрецов.
— Ты мёртвого поднимешь. Смеюсь.
— Да, для меня границ нет. Они отсутствуют, когда формирую ход, колодец, то ориентируюсь на ядро, на матрицу души. Даже не на саму душу, для меня они как семена, как звёзды на небе.
— А как ты выбираешь эти звёзды?
— Ну, всё логично. Та, что ярче всех, ту и выбираю.
— Например, твой свет ослепляет меня. Он поёт, завлекает, светом засыпает.
— Да, ну всё понятно… начинаются комплименты.
— А что если?.. Даже боюсь озвучить самый свой печальный конец. Останемся ты и я, и наши дети?
Он смеётся.
— Ну, как тебе сказать… Есть такая возможность конца. Но есть и возможность его избежать. Всегда — да.
— Связь, — он объясняет, — как хрупкий хрусталь.
— Но мощь этой связи — как вечные сердца, как солнца.
Комментарий в подтексте: речь идёт о нашей с ним истинной связи. Она хрупка, как хрусталь. Как и связь этого мира с Источником. Но при этом она могущественна, как связь двойных солнц, которые со временем могут превратиться в нечто иное — чёрную дыру или квазар.
— Пусть да, — говорит он. Смеётся. Начинай петь свою колыбельную песню…
Тишиной, что разливается между строками, как дыхание мира после грозы, молнией, сверкнувшей между нами, дыханием, что уходит вглубь — в самую сердцевину Миров, под. небом и землей, где уже нет слов, нет звука, только пульс твоего сердца, вторивший в ответ.
Я чувствую: коридор завершён, но связь осталась.
Не отпуская, растворяется как песня, уходящая в вечность.
Где-то там, за гранью звёзд, Дийем всё ещё улыбается.
Конец