— Знал, что ты не спишь.
Квитон был сама любезность. Но Марко не планировал вести светскую беседу.
— Говорите, что выяснили, — потребовал он. — И не смейте лгать.
Владыка показательно вздохнул, и призрак выругался про себя. В молодости его смешила эта театральность. Теперь она вызывала отвращение.
— Знаю, ты осуждаешь меня, считаешь эгоистом, — верный себе Квитон начал издалека. — Но что оставалось делать? Сказать Дебре в день знакомства, что ей не предусмотрено место в восстановленной реальности? Она бы не стала слушать остальное.
— Хватит, — Марко говорил спокойно, но жёстко. — Мне неинтересны ваши мотивы. И оправдания. Говорите, вы напали на след Дебры и Ингрид?
Квитон сел в плетеное кресло с другой стороны стола.
— Увы, наша девочка хорошо постаралась, — владыка горько усмехнулся. — Это первый случай, когда я не рад успехам будущего хранителя. Ингрид закрылась от нас. Мы с Арвидой, Калибом и Домианом не спали сутки, пытались отследить путь беглянок. Но не вышло. Мы понятия не имеем, в какой части земного шара они находятся. На всякий случай я отправил наблюдателей в Бриладу. Быть может, это ложный след, но на знакомой территории прятаться легче.
Экс-пристав молчал, продолжая беспристрастно смотреть перед собой.
— Послушай, Марко, — пошел хранитель в наступление. — Я верну Дебру. Это вопрос времени. Я с самого начала понимал — реакция будет бурной. Но считал, что постепенно сумею достучаться до её совести. Здесь, на Землях. Представить не мог, что Ингрид устроит цирк с побегом.
— Снимаю перед ней шляпу, — парировал Марко. — Хоть у кого-то из вашего народа хватило мужества принять решение самостоятельно и совершить поступок от собственного лица.
— Это не мужество, — чёрные глаза Квитона сверкнули. — Это безрассудство. Последствие воспитания Арэна и его человеческой жены. Сын владыки Элиота всегда был слабаком. Отец это хорошо понимал, поэтому никогда не делал ставку на мальчишку.
Невидимый гость осуждающе покачал головой. В словах Квитона была доля правды, но он любил поливать грязью погибших и перевирать факты. Можно подумать, Элиот продвигал Арвиду! О ней он был гораздо худшего мнения, чем о сыне. Да, Арэн никогда не стремился достичь высот, но хотя бы поступал по совести. И уж кому-кому, а ему хватило мужества разорвать связи с семьей и жить, как велит сердце.
— Когда Дебра вернётся, я сделаю всё, чтобы её переубедить, — продолжил Квитон с нажимом. — Мне понадобится твоя помощь. Не качай головой, Марко. Ты — солдат, и должен понимать, что правильное решение не всегда безболезненное. Мне жаль девочку, как и других детей альтернативной реальности. Но они лишь тени. Ошибка истории. Подумай и ответь самому себе: неужели, у них больше прав на жизнь, чем у тех, кто погиб из-за Хайди?
Квитон рассчитывал пробить брешь в непоколебимости пристава и почти этого добился.
— Не смейте, — приказал Марко, но голоса не повысил. — Не приплетайте мою семью.
— Дело именно в твоих близких. Разве Дебра достойнее твоей семилетней сестры? Понимаю, неприятная дилемма. Ты привязался к этой печальной девочке. Но готов ли ты ради неё подписать новый приговор семье? Подумай об этом, Марко.
Квитон похлопал парня по плечу и пошёл прочь. Призрачный мужчина остался, испытывая искреннюю жалость к юноше. Он знал, каково делать выбор, рискуя всем. Однажды сам ринулся на помощь девушке, к которой был привязан, пусть и безответно. Поставил на карту будущее и за это горько поплатился. Владыка Элиот был мудрее Квитона и давал хранителям иллюзию свободы. Но он не прощал неповиновения. А, тем более, нарушения незыблемых правил.
Марко сидел, не шевелясь, несколько минут. По лицу невозможно было понять, о чём думает и что чувствует. Но потом нервы сдали. Экс-пристав схватил со стола чашку и швырнул в стену.
Незваный гость покинул Земли на рассвете. Ночь провёл у пруда. Набирался сил, вспоминая юность. Его никогда не считали выдающимся. Способности середнячка, не более. Но он был прилежен, внимателен и послушен. Настолько, что владыка Элиот взял в ученики. Белокурый юноша стал ему почти, как сын. Гораздо ближе родного — Арэна.
Постепенно мысли перетекли от счастливых лет к кошмарному вечеру, когда владыка, которого он любил, как отца, принял неверное решение. Пошёл на поводу у эмоций, послушал того, кого не следовало. В ушах до сих пор стояли крики и плачь. Память не желала стирать невинные жертвы чужой войны, лежащие на поляне перед холмом, на котором возвышался Храм. Горели десятки костров, освещая обезумевший от горя посёлок.