Туннель извивался змеёй, поворачивал то вправо, то влево. Пахло сыростью, но в коридоре было сухо. Шаги отдавались неприятным эхом в зловещей тишине, вызывая на старт стайки мурашек, подошвы оставляли следы на пыльном полу. Здесь никто не ходил годами. Девушки сами не заметили, как снова взялись за руки. Тепло чужой ладони помогало дышать ровнее. Они понятия не имели, как отсчитывать минуты во сне, и не могли точно сказать, сколько времени длилась дорога из ниоткуда в никуда. По ощущениям — долго. Дебра была близка к новому приступу безысходности, но внезапно коридор вильнул и вывел к развилке.
— Всё-таки лабиринт, — проворчала космонавтка. — Налево или направо? Или лучше спросим?
— Спросим.
Дебра верила, что странное место подскажет направление. Главное, не проснуться раньше времени и дойти до пункта назначения.
— НАМ НУЖНА ПОМОЩЬ! — крикнули они в пустоту. В ответ на дружный призыв загорелся новый темно-зеленый указатель, приглашая направо.
Девушки зашагали дальше, не размыкая рук.
— Ты кому-нибудь рассказывала о наших снах? — спросила Дебра, устав от гнетущей тишины. Вспомнился последний разговор с Делиндой. Мать знала содержание сновидений и их количество.
— Нет. Я живу в мире, где ценится рационализм. В век расцвета космических исследований. У нас мистика считается пережитком прошлого и присутствует исключительно в кино, но этот жанр не пользуется популярностью. Меня на смех поднимут, если я заикнусь о чем-то подобном.
У следующей развилки девушки сразу попросили помощи и незамедлительно её получили. Дебра решила разрядить тревожную обстановку и предоставила космонавтке возможность сесть на любимого конька.
— Как продвигается подготовка к экспедиции?
— Хорошо, — та легко поддалась на уловку. — До отлета два с половиной месяца. Через три недели утвердят состав. Осталось семнадцать человек.
— Волнуешься?
— Нет. Я знаю свои возможности, а остальные понимают, что лучшей кандидатуры не существует. Я не просто планирую войти в команду, а рассчитываю стать капитаном «Соломеи».
— Капита-аном? — протянула Дебра с уважением. — Но это безумно сложно. Ты же только школу заканчиваешь.
— Закончила. В статусе выпускницы года, — на лице спутницы расцвела самодовольная улыбка. — Папочка произнес грандиозную речь. Он у меня супер, но иногда его заносит. Как и всех гениев. Главное, чтобы мама это вовремя заметила и направила его кипучую энергию в нужном направлении.
Девушкам опять пришлось остановиться. Коридор разветвлялся на три новых туннеля.
Помощь пришла быстро, и прерванный разговор продолжился.
— Полет — это не сложно. Я говорила: «Соломеей» и ребенок способен управлять. За нами постоянно будут следить с Земли, а с возможными поломками справятся роботы. Если мы всё сделаем правильно, начнется новая космическая эра. Звучит грандиозно и самонадеянно, но так и есть.
Они успешно миновали очередную развилку из четырех дорог.
— Твоя очередь. Что у вас там за болезнь?
Дебра рассказала всё, что знала о Хайди с детства. Но быстро поняла, как непросто передать атмосферу мира — мрачную, насквозь пропитанную страхом. Всё это надо увидеть своими глазами. Почувствовать. Вдохнуть с кислородом, возможно, содержащим смертельный вирус. Дебра начала с истории появления недуга и закончила рассказом о собственных злоключениях. Но опустила видения и подслушанный разговор о медальоне. Лучше не нагнетать.
— Вы сейчас сидите взаперти и ждете, найдут у вас болезнь или нет? — космонавтка закатила глаза. — Дикость какая! Я бы с ума сошла. Для меня сидение на одном месте без дела — хуже смерти. Не хотела бы я жить в твоем мире.
Девушки прошли ещё три развилки и впали в уныние. От пыли тянуло чихать, глаза слезились от тусклого света. Разговоры больше не помогали. Сколько же их будет — разветвлений? Не окажется ли путь напрасным?
— Почему нам с тобой снятся эти сны? — вывел Дебру из тягостных раздумий новый вопрос космонавтки. — Какая между нами связь?
— На первый взгляд, никакой. На второй — тоже.
— Именно! Мы совсем непохожи. Как небо и земля. Возраст одинаковый, но это не причина… Ой, смотри! Кажется, дошли!
Коридор ещё раз извернулся и закончился сплошной каменной стеной. Она была черной и на фоне вездесущей серости выглядела мрачнее тьмы, разрывая надежду в клочья.