— Как ты? — спросила Дебра, тяжело дыша.
Она плюхнулась рядом с Ингрид. Высокая трава была мягкой и удобной, не хуже постели.
Закрыть бы глаза и уснуть прямо тут под звездами.
— Жить буду, — отозвалась ведунья хрипло. — Вероятно, не здесь. Квитон прав: я не хочу становиться хранителем. Тошнит от их самодовольства и вранья!
— О чём они говорили? — Дебра испытывала неловкость, но делать вид, что ничего не произошло, глупо.
— Никогда не слышала, чтобы дед меня спасал, — ведунья перекатилась на другой бок и схватила подопечную за ворот блузки. — Завтра поговори с Марко. Пусть знает об ушедших хранителях. Но о подслушанном разговоре ни слова! Ясно?!
— Хорошо, — Дебра понимала, что у Ингрид есть право хранить семейные секреты. Но ощутила горечь. Недавно она заверила Марко, что тайны от него закончились.
Проснулась Дебра на рассвете. В холодном поту и с громким криком. Вернулся старый кошмар о медальоне и белой комнате. Контролировать сон опять не получалось. Дебра превратилась в марионетку, послушно повторяющую заученный текст. Единственным отличием стало поведение Энн Ди. В серых глазах не осталось жизни. Механическая кукла, а не человек. Зато голос смертельного врага звучал громче обычного, словно усиленный мощными динамиками.
Дебра умылась прохладной водой и отправилась на прогулку, чтобы почувствовать тепло раннего солнца и согреться. Посёлок тонул в лёгкой дымке, трава, на которую девушка неосмотрительно ступила, была влажной от росы. Она скинула намокшие босоножки и шла босиком по овальным серым камням. Аккуратные, без единой щербинки, они приятно гладили ступни.
Дебра любовалась густыми кронами деревьев — сочной зеленью на фоне голубого неба, и гнала прочь печальные мысли о безрадостном прошлом, мрачном настоящем, пугающем будущем. И о Дилане. Она приняла спасительное решение. Для неё он не умер. Друг выбрался из Центра и уехал в Бриладу. Он ждал, когда Дебра разберется с делами и тоже вернётся домой. Вот только… Только это возвращение зависело слишком от многих вещей. В том числе, от лжи, которой пичкали хранители. Или полуправды.
Дебра не поняла, как вышла к дому Марко. Она туда не собиралась, но сама не заметила, когда поменяла направление. Бывший пристав не спал. Сидел на крыльце с толстой книгой в руках. Лучи солнца игриво перебирали темные пряди, даря задорный рыжеватый оттенок.
— Я всегда встаю рано, — парень потянулся. — Со школы стражей. Сложно избавляться от старых привычек. Что-то случилось? Выглядишь встревоженной.
Дебра кивнула и поймала себя на мысли, что они так недолго знают друг друга, а Марко чувствует любые изменения её настроения.
— Я вчера говорила с Ингрид… — и Дебра пересказала услышанное от ведуньи об ушедших хранителях и отношении к сородичам её дяди Арэна.
Марко отреагировал спокойно.
— Я ждал чего-то подобного. Не удивлюсь, если владыка сам наворотил дел в прошлом и захватил власть силой. Но он прав, вмешиваться нельзя. Наша задача — вернуть украденный ключ. Всё остальное должно идти своим чередом. Дебра, — парень осторожно взял ее за руки. — Помни, я сдержу обещание, пройду этот путь с тобой, чем бы он для меня не закончился.
В душе развязался узел. Или, как минимум, ослаб. Не из-за уверенности, прозвучавшей в голосе бывшего пристава, а от тепла сильных ладоней. Сердце Дебры заметно ускорилось, но это был приятный стук, согревающий кровь.
…Во второй половине дня состоялось традиционное собрание у владыки. Ингрид выглядела бодрой. Брови, как в предыдущие дни, не хмурила. Но это ничего не значило. Теперь Дебра знала: ведунья отлично умеет притворяться.
— Вы думаете, проще рассказать всё сразу, — произнес Квитон, едва гости устроились за столом. — Но важную информацию легче переваривать частями. Сегодня поговорим о виновниках разрыва во времени. О шестёрке.
Голос хранителя звучал одновременно и пафосно, и трагично. Дебра невольно подумала, что ему бы в театре выступать, а ещё лучше — в цирке. Осточертел излишний драматизм, фальшивый до невозможности. Она и раньше недолюбливала владыку, а после подслушанного разговора испытывала откровенную неприязнь.
Квитон разложил на столе шесть фотографий: пяти мужчин и одной женщины. Марко удовлетворенно кивнул. Мол, так и думал. Дебра тоже не удивилась.
— Абрахам Уинфри, — с ненавистью процедила она, глядя в глаза верховному правителю планеты, запечатленному за рабочим столом.
Седой холеный мужчина выглядел привлекательным, но общее впечатление портили большой нос с горбинкой и жесткий (чересчур жесткий для спасителя планеты!) взгляд. Как люди могут быть настолько наивными? Верить, что с многочисленных фотографий смотрит благородный человек, которому человечество обязано всем. Впрочем, еще недавно она сама верила…