Сервантес, Мигель де
Скотт, Вальтер{34}
Софокл
Стивенсон, Роберт Льюис
Суинберн, Элджернон Чарльз
Тургенев, Иван Сергеевич
Флобер, Гюстав{35}
Хопкинс, Джерард Мэнли
Чехов, Антон Павлович
Шатобриан, Франсуа Рене де
Шекспир, Уильям
Шеридан, Ричард
Шоу, Джордж Бернард
Помимо этого есть и «нелитературные» аллюзии{36}. В Париже, например, Гумберт живет с Валерией в квартире, где:
…две комнатки, дымный вид в одном окне, кирпичная стена в другом, крохотная кухня, башмачной формы ванна, в которой я чувствовал себя Маратом, даром что не было белошеей девочки, чтобы меня заколоть. [с. 37]
Если бы Гумберт сумел внутренним взором проницать «дымный» (hazy) вид, то открыл бы, что ему суждено встретить свою Шарлотту, только не Корде, а Гейз. Другая отсылка к истории Франции встречается, когда Гумберт шаловливо мечтает подобраться к лагерю «Ку», переодевшись женщиной, в надежде, что рыжие от солнца нимфетки «ее» обнаружат "да и потащут к своему костру грустную, робко улыбающуюся Berthe au Grand Pied.[16] Берта разделит койку с Долорес Гейз!" (с. 84). Берта, отличавшаяся слегка асимметричным телосложением, была матерью Карла Великого. О ней рассказывается в героической поэме XIII века, сочиненной менестрелем Адене ле Руа{37}. Берта, дочь Бланшфлёр (Белого Цветка), после нескольких неудачных попыток вступить в брак довольно неожиданно удаляется в дремучий лес, из которого внезапно появляется в облике Гумберта тысячелетие спустя. Исторический и литературный миф проглядывает также в кличках собак четы Фарло — Мелампия и Каваллы. Кавалла — собака короля Артура. Меламп — в древнегреческой мифологии прорицатель, которому змеи языками прочистили уши, после чего он стал понимать язык зверей. Супругам Фарло, заурядным обывателям, в отличие от Набокова недостало бы воображения, чтобы дать собакам подобные клички{38}.
Я уже говорил, что большинство литературных аллюзий не являются контекстуальными. Но есть и случаи, когда требуется знать контекст цитируемого источника, имя или тематический план. К примеру, в начале главы 14, части II, Гумберт сообщает, что позволил Лолите два раза в неделю "брать уроки рояля с мисс Ламперер (как мы, знатоки Флобера, можем ее для удобства назвать)", но в самом конце мая…
…зазвонил телефон в кабинете, где я кончал подчищать королевский фланг Гастона, и голос мисс Ламперер спросил, приедет ли моя Эмма — то бишь Лолита[17] — в следующий вторник: она пропустила два урока подряд — в прошлый вторник и нынче.
Чуть позже Гумберт допрашивает Лолиту:
Когда я заявил ей о своем открытии, она осталась до странности безмятежной и только сказала d'un petit air faussement contrit,[18] что она, конечно, очень скверная девочка, но было просто невозможно противиться соблазну…
И она потратила эти часы на то, чтобы разучивать с Моной "волшебно-лесные сцены пьесы", которую ставят воспитанницы колледжа Бердслея. Позже выяснится (цепочка улик подробно рассматривается в следующей главе), что на самом деле она провела это время со своим новым любовником Клэром Куильти. Весь эпизод — прямая параллель сцене из жизни флоберовской госпожи Бовари (часть III, глава 5). Добившись от мужа позволения брать по четвергам уроки фортепиано, Эмма вместо этого укрепляет любовную связь с Леоном (на большой кровати красного дерева в виде челнока). Все шло как по маслу, и:
…Эмма была спокойна до тех пор, пока однажды вечером муж не спросил ее:
— Ведь ты берешь уроки музыки у мадемуа
зель Лампрер?
— Да.
— Ну так вот, — продолжал Шарль, — я только что встретился с ней у госпожи Льежар. Заговорил о тебе, а она тебя не знает.
Это было как удар грома среди ясного неба. И все же Эмма самым естественным тоном ответила:
— Она просто забыла мою фамилию{39}.
Шарль высказывает предположение, что в Руане есть несколько учительниц музыки по фамилии Лампрер. Эмма с этим соглашается. Затем вспоминает, что у нее есть расписки музыкантши, но не может их найти; и только в следующую пятницу Шарль обнаруживает у себя в сапоге любопытный документ:
Получено за три месяца обучения и за всякого рода покупки шестьдесят пять франков.
Преподавательница музыки
Фелиси Лампрер.Подделка, разумеется. Даже если читатель не увидит параллель "Эмма — Лолита", другие указания позволят ему правильно интерпретировать этот эпизод и догадаться, какие именно уроки получала Ло и кто был ее любовником, но в этом случае литературная ассоциация ускользнет от него и он потеряет возможность насладиться обертонами варьируемой темы.