– Мой отец и револьвер? – снова удивился Олесь. – Очень сомневаюсь, что он вообще умеет стрелять. И тот старый револьвер, вероятно, и заряженным не был.
– Откуда мне было знать – был, не был… Жаль, что я ему так и не сумела объяснить, какими опасными могут оказаться результаты его исследования.
– Для кого?
– Для человечества. Неужели вы этого еще не поняли? Чекисты хотят благодаря молоку Богородицы создать непобедимую армию и завоевать мир. Вы ведь не зря бежали из их советского рая, а значит, знаете, что это такое.
– Знаю. Не знаю только, как нам убедить моего отца, – развел он руками.
– Я надеюсь, что к этому времени он и сам прозрел или хотя бы догадывается, что сухим из воды ему выйти не удастся. Чекисты лживы и жестоки. Для них не существует никаких обязательств. А еще надеюсь, что он не забыл все, что я успела ему сказать. Он должен был не раз задуматься над моими словами. Но без нас он беспомощен. Сам без проводников он никогда не перейдет границу!
– А где мы возьмем для него проводника?
– А чем я вам не подхожу? – засмеялась она. – Когда я была в Пласте, то облазила все Карпаты.
Олесь опустил голову, он почувствовал себя поверженным. У него больше не было аргументов для споров, сила ее убеждений победила. Но не дай Бог эта переправа пойдет не по плану, тогда погибнут все. Да, если она права, то все равно выбора нет. Он собрал все необходимое в рюкзак – жестяную флягу, складной ножик и фонарик, завернул в бумагу кусок сала, взял хлеб и сыр. Больше ничего из продуктов и не было. Затем накинул на себя брезентовую куртку, сунул в карман все имевшиеся деньги и послушно вышел за Аретой из дому.
В воротах его окликнул сторож:
– Пан Олесь, можно на минутку? Тут для вас передали письмо. Приличного вида пан при галстуке.
Олесь удивился, потому что он ни с кем не делился своим адресом. Знал о нем только главный редактор. Взяв в руки конверт, осмотрел внимательно: ни марок, ни штемпелей.
– Что-то не так? – негромко спросила Арета.
Олесь посмотрел на сторожа, которого этот конверт, казалось, заинтересовал больше, чем адресата.
– Нет, все в порядке, это из редакции. Пойдем.
Когда они отошли, он вскрыл конверт и вытащил письмо. Письмо от отца. Он узнал его почерк. Олесь прочитал и выругался.
– Вот черт! Мой отец арестован!
Он почувствовал, как ему не хватает воздуха. Отца арестовали из-за него?!
Арета взяла из его рук письмо, пробежала глазами.
– Радиомаяк! – Сказала она. – Вот как все интересно закручивается! Этого я не учла.
– Вы о чем?
– Да так… О наболевшем. Арест вашего отца ничего не меняет. Тем более мы должны попасть во Львов, чтобы его спасти.
– Каким образом? – не понял Олесь.
– Для начала надо выяснить, правда ли то, что его арестовали. Поэтому надо включить этот радиомаяк.
– Я не могу его включить на расстоянии. Он где-то в горах. Туда два дня лесом, три дня полем.
– Но вы можете отметить на карте, где вы его спрятали?
– Могу.
– Прекрасно. Я передам эту карту тем, кто все сделает. Тогда нам останется ждать, когда вашего отца выпустят. А если нет, то будем действовать иначе. Хотя я думаю, что это просто чекистская хитрость. Они не могли арестовать того, кто еще не завершил своих исследований. Он им нужен. А теперь расскажите мне все, что связано с этим радиомаяком.
– Это длинная история, – ответил Олесь.
– Ничего, у нас есть время.
Он поймал себя на мысли, что и так собирался ей рассказать о своем приключении. Просто не знал, с чего начать, хотя и предвидел, что его рассказ Арету заинтересует.
Глава 49
Киев, ноябрь 2019. Ночная слежка за Риной приносит больше вопросов, чем ответов
Время быстро дотянулось до сумерек и у Бисмарка от неподвижности своей и пейзажа в неровной веточной рамке, стали слипаться глаза. Он зевнул несколько раз и впал в легкую дрему. Холодная влажность воздуха только способствовала сонливости. Глаза закрывались, но он не без усилий снова их открывал и, чтобы как-то расшевелить, взбодрить себя, крутил головой, пытаясь напрягать мышцы шеи.
Он уже полулежал на этих козлах, все еще упираясь локтем в доску, но вес тела давил на руку и, устав от неудобной позы, Бисмарк просто улегся на бок, думая, что он и так не будет упускать из вида дом с балкончиком. Но тут глаза его закрылись намертво. Он сдался. Сдался сну, думая, что все равно он всё прекрасно слышит – ведь уши не закрываются на ночь! Он все прекрасно слышит даже через дрему, через наступающий сон. А значит, если какой-то шум, какой-то звук, он обязательно откроет глаза!