– Я не пьяная, – возразила Рина, слезы в этот момент очень отчетливо прозвучали в ее голосе. То ли будущие, то ли прошлые.
Бисмарк кивнул и едва заметно улыбнулся.
– Я не буду слишком много говорить, ты и сама все прекрасно помнишь! Ты появляешься и выясняется, что ты тоже как-то связана с этим делом, только со стороны финансовой, бухгалтерской… За тобой кто-то охотится, ты от кого-то прячешься, вся такая загадочная и сотканная из тайн и смертельной опасности… Пропадаешь, появляешься… Вместе со своим «братом» Колей или по отдельности. И вы мне вдвоем внушаете, что я должен о тебе заботиться, тебя от кого-то охранять!… При этом я от того же Коли знаю, что ты сама можешь себя защитить так, что человек с асфальта не поднимется! А кроме того, у тебя… у тебя, как и у меня… Нет, я об этом пока даже спрашивать не буду! Ты мне просто расскажи, как все это получилось? – Олег бросил взгляд на потолок, словно ожидал ответа не от Рины, а сверху, от самого создателя. – А потом, когда я, беспокоясь о твоей безопасности, слежу за тобой, чтобы знать, где тебя искать, если что-то случится, ты спрашиваешь: зачем я за тобой слежу? Так, может, хоть что-то расскажешь? Например, почему в доме, в который ты пришла, оказался десяток чужих младенцев с медсестрами? Что там вообще происходит в этом доме?
Рина тяжело вздохнула. Олег продолжал внимательно смотреть ей в глаза в ожидании ответа. Она бессильно отвернулась.
– Это все из-за моего состояния, – наконец выдавила она из себя.
– Ложное материнство? – несколько саркастически произнес он.
Рина кивнула.
– Мне иногда снилось, что рядом лежит и плачет голодный младенец, мой младенец. И тогда грудь наполняется молоком, становится тяжелой, болит… Я сцеживала и отдавала. А потом младенец перестал сниться. Но я уже привыкла туда ходить… Меня туда словно сами ноги приводят… Там очень красивая палата, всё в белом. Меня переодевают в халат, я ложусь на красивую широкую кровать. Она очень широкая, эта кровать. Совсем не такая, как в обычных больницах. Они обкладывают меня голодными младенцами. Младенцы очень голодные. Они всегда голодные. Они начинают плакать и что-то внутри меня вздрагивает, я ощущаю, как сердце становится горячее и как грудь наполняется молоком. Это как во сне или на самом деле во сне. Но когда я просыпаюсь, молока в груди уже нет. И ощущения тяжести тоже. Только усталость и легкость… Раньше дядя Игорь оставлял меня до обеда поспать, отдохнуть… А потом перестал.
– Дядя Игорь? – Перебил ее Бисмарк. – А фамилия у этого дяди Игоря какая?
Рина пожала плечами.
– Я не запоминаю фамилии. Я его очень давно знаю. Он был другом моих родителей…
Он мне раньше про них рассказывал. Однажды показал фотографию, на которой мне пять лет и я стою, одетая Снегурочкой, под новогодней елкой.
– Как интересно! – Прошептал Олег. – И давно ты к нему ходишь?
Рина задумалась.
– Наверное, лет пять.
– А до этого где ты с ним встречалась? Дома, когда он приходил в гости к родителям?
Она отрицательно мотнула головой.
– Нет, когда-то он меня окликнул на улице… По имени. Так, как я сама себя называю. Сказал, что я сильно изменилась, но он меня все равно узнал… И позвал на кофе…
– А потом позвал домой?
– Нет, туда меня привезли, когда мне стало плохо… Я в детстве много болела. Иногда падала в обморок на улице. Однажды я потеряла сознание на улице и когда падала, меня подхватили и привезли туда, к нему. Его жена врач. Была врачом. Она уже умерла. Теперь он там один с домохозяйкой и медсестрой.
– Хватит! – Остановил ее внезапное откровение Бисмарк. – Сделаем паузу… Мой мозг так много информации не переварит!
Он смотрел ей в глаза и видел в них удивление, искреннее удивление, словно она, рассказывая сокровенную историю своей жизни, приносила ему жертву, а он вдруг начал противиться принять ее.
– Короткую паузу! – Повторил он виновато. – Хочется подумать. Меня что-то беспокоит, но я не пойму – что?
– Меня беспокоит многое, – полушепотом произнесла Рина. – Очень многое… Я устала.
– Ты устала так жить? – осторожно уточнил Олег.
Девушка кивнула.
Глава 58
Сянок, июнь 1941. Гипнотические способности Ареты спасают Олеся от больших неприятностей
– Вы пережили стресс… Это может произойти с каждым, – попробовал ее утешить Олесь.
– Нет-нет, не с каждым. Это произошло именно со мной. И это я их убила. Как? Каким образом? Этого я понять не могу. Как не смогла понять и того, что произошло в Кракове, когда на нас напали. Я и тогда была не собой. Я была кем-то, кто приходил мне во снах. Ведь настоящая я – другая… Я могу быть беспомощной и слабой, нерешительной и пугливой… Мне хочется верить, что именно такая я настоящая.