– Пойдем, – подтолкнула его Арета. – Нечего ворон ловить.
– Что это было? – ошарашенно спросил Олесь.
– Ничего особенного. У меня такое уже не раз получалось. Но злоупотреблять не стоит, в другой раз может и не сработать.
Город Сянок служил перевалочным пунктом для беженцев с востока. В нескольких лагерях для взрослых и одном для детей, как и во всем городе, кипела бурная жизнь.
– С наступлением сумерек отправимся в горы, – сказала девушка. – А пока можем посидеть в кабачке.
Предложение посидеть в кабачке обрадовало Олеся, после нервного стресса на вокзале он явно нуждался в отдыхе. Заказал себе пиво, Арета попросила кофе. Еды в кабачке не оказалось. Они молча пили каждый свое и смотрели в окно. Монахини вели по улице детей в вышиванках.
– Сиротский дом, – сказала Арета. – Там есть и переодетые еврейские дети.
– У тебя талант ясновидящей! – улыбнулся он.
– Это как вспышка света. На одно мгновение. Потом все гаснет.
– Привет, Олесь! – раздалось над головой, Олесь оглянулся и увидел своего бывшего товарища-соученика. Тот подсел к ним, тоже заказал пиво и рассказал, что прошлой ночью перебрался с советской стороны.
– Если вы собираетесь туда, – сказал он, – то я бы вам не советовал. Неделю назад я был в окрестностях Любачева. Немцы уже подтянули войска и технику. К северу от гор нельзя приблизиться к границе ближе, чем на двадцать километров. Единственное окно для перебежчиков – горы. Со дня на день немцы пойдут в наступление. Так что лучше туда не соваться, никто не знает, что «советы» начнут делать, когда возникнет паника. Наших арестовывают целыми пачками. Все тюрьмы во Львове забиты.
Олесь не знал, можно ли ему доверять и сказал в ответ, что они и не собираются второй раз попадать в тот же ад, просто ждут друзей, с которыми условились тут, в Сяноке, встретиться. Пользуясь случаем, он спросил, слышал ли тот что-нибудь о его отце.
– Не только слышал, но и видел его. Я вчера ждал девушку, она как раз ему зачет сдавала. Я ее пытался уговорить бежать со мной. А она уперлась и осталась. По крайней мере, я убедил ее уехать в деревню. Не знаю, послушалась ли.
– Значит, еще вчера с ним ничего не случилось, – тихо проговорил Олесь.
– Нет, говорю же… А, кстати, – улыбнулся он. – Вот вчерашняя львовская газета. Там есть статейка о нашем университете, а в ней и про твоего отца.
Он положил на стол сложенный вчетверо номер «Вільної України» и попрощался.
Олесь посмотрел на Арету, она улыбнулась.
– Значит, с вашим отцом все в порядке. Вас просто пытались с помощью шантажа заставить включить радиомаяк. Теперь понимаете, в какой сложной ситуации он находится?
Глава 59
Киев, ноябрь 2019. Перепуганный Бисмарк пытается понять непонятное и, кажется, ему это частично удается
Около шести вечера Рине стало плохо. Она пошатнулась. Странно всхлипнула и протянула руку туда, где не за что было ухватиться. Олег успел выскочить из-за стола, подхватить ее и подвести к дивану.
Придерживая ее за спину, он «услышал» рукой бешенный стук сердца.
Уложив на диван и накрыв одеялом, заметил, что ее ресницы дрожат.
– Я сейчас вызову скорую! – Сказал, оглядываясь в поисках мобильника.
– Не надо, – попросила она сдавленным голосом. – Скоро пройдет! Мне надо выспаться… Это усталость!
Уже через несколько мгновений она действительно провалилась в сон.
Бисмарк наклонился над ее лицом. Ему показалось, что она здорово похудела, что ее щеки впали и подбородочек выглядел непривычно остро.
Придвинул стул, на который обычно вечером бросал свою одежду. Присел. Достал ее безвольную руку из-под одеяла и нащупал пульс. Сердце уже успокоилось и теперь работало вполсилы. Ударов сорок – пятьдесят в минуту.
– Это ненормально, – подумал он, наконец-то увидев мобильник на письменном столе.
Набрал «брата» Колю, не очень-то рассчитывая на то, что тот ответит, и поэтому уже думая, с кем бы еще посоветоваться?
– Да, Олег! Слушаю! – Неожиданно прозвучал из мобильника голос «брата».
– Рине плохо. Она падала в обморок. Я ее уложил. Сейчас спит, но пульс слабый. Собирался вызвать скорую, но она не захотела.
– Она боится врачей, – объяснил «брат» Коля. – У нее нет жара?