– Да, – кивнул Олесь. – Было такое и со мной, когда она сама справилась с двумя грабителями, переломав им руки. А потом, сойдя с поезда в Сяноке, мы так же, как ты рассказал, прошли эсэсовцев, которые проверяли всех пассажиров.
– Значит, вы были в Сяноке, – оживился Косач, и Олесь с сожалением прикусил свой длинный язык. – С какой целью?
– Когда-нибудь расскажу.
– Я могу и сам тебе рассказать. Вы переправляли сюда твоего отца.
Тут Олесь наконец понял, зачем Косач пригласил его на пиво. Очевидно, не для того, чтобы поговорить о женщинах-литераторах, нет, он знал об отце, и именно это его больше всего интересовало. Но только ли его? Может, еще кого-то?
– Откуда тебе известно о моем отце? – удивился Олесь, не скрывая волнения.
– Не переживай. Мы здесь все свои. Агентура работает по эту и по ту сторону. Немцам уже известно, что твой отец исчез из Львова. Не знают только куда. Они уже побывали в вашей львовской квартире.
– Кто именно интересуется моим отцом?
– У меня есть знакомый немец с Волыни. С детства дружим. Он ничего толком не мог объяснить. Потому, что не принадлежит к посвященным. Говорит, что был конкретный план похищения профессора из Львова и переправки его сюда. Это большая тайна. Не все об этом должны знать. Говорят, что сам Гитлер очень заинтересован в исследованиях твоего отца. Но что я тебе буду рассказывать, когда есть человек куда более осведомленный. И он сейчас придет, – при этом Косач взглянул на часы.
Итак, он еще кого-то пригласил на их пивную встречу. Все было спланировано заранее. Но Олесь промолчал, не понимая, насколько все это может быть опасным для Ареты и его отца, только спросил:
– Кто он?
– Ты его не знаешь, но уверен, что слышал – Юрий Клен, тоже известный поэт, которому, благодаря немецкому происхождению, удалось бежать из Советского Союза, он же теперь немецкий офицер Освальд Бургардт.
Конечно, Олесь слышал и читал его произведения. На душе стало легче, все же свой человек. Подумалось, что вот сейчас он выпрыгнет неожиданно, как черт из табакерки, этот немецкий приятель Косача. Не прошло и нескольких минут, и Юрий Клен таки появился в военном мундире. Они поздоровались и познакомились. Косач спросил, что ему заказать.
– Чай с ромом, – коротко ответил Освальд и, проводив взглядом Косача, сказал – Я хотел встретиться с вами несколько раньше, но вы исчезли из Кракова. На днях я отправлюсь на восток, следовательно времени у меня мало. Кое-кого интересует, как далеко продвинулся ваш отец в своих исследованиях. Они еще не знают, что он здесь. Но это проблема дня-двух.
– А вы откуда знаете?
– Украинское подполье следило за вами. В этом ничего особенного. Они следят за всеми, кто сотрудничает с немцами.
– Разве я сотрудничаю?
– Вы работаете в их газете. Получаете от них деньги. Этого достаточно. Словом, они знают, где ваш отец, но не знают, что им интересуются немцы. Когда они об этом узнают, ваш отец окажется в опасности, потому что обычно таких лиц ликвидируют.
– Можно спросить, кто вас просил связаться со мной?
– Можно. Вы же знакомы с Карлом Арио*, возглавляющим немецкое агентство «Дойче Нахрихтен Динст»? – Олесь кивнул, и собеседник продолжил. – Значит, он свел меня с людьми из Аненербе. На меня возложена миссия организовать им встречу с гуцульскими мольфарами. Я ко всему этому отношусь довольно скептически, но, зная, кто за этим стоит, должен выполнить поручение.