– Нет, мой отец был священником… Я рано потеряла родителей, воспитывалась в монастыре.
– Так вот откуда в твоих стихах библейские мотивы?
– Возможно. Боже, как давно я ничего не писала… – она вынула из сумки толстый блокнот. – Возьми. Здесь все мои стихи. Сохрани.
Олесь взял блокнот, но не решился при ней раскрывать, потому что предчувствие подсказывало ему, что это их последний ужин перед долгой разлукой, а значит надо как можно больше сказать и услышать. Он не верил, что они больше никогда не увидятся, хотя в ее взглядах и словах прочитывалось, что прощаются они навсегда.
– Не нравится мне твое настроение, – сказал Олесь.
Она улыбнулась и, достав из сумочки, протянула ему старинный дверной ключ.
– Это тоже сохрани.
– Это от чего? От твоего дома?
– Да. Но не краковского.
– А какого?
– Под Киевом. Там, – она кивнула на блокнот, – прочтешь, что это за ключ. И еще вот, – она протянула бумажку. – Здесь адрес, куда вы с родителями должны переселиться завтра на рассвете.
– За нашим домом следят.
– Я знаю. Но завтра утром там никого не будет.
– И куда же он денется?
– Поплывет по Висле, вниз по течению, – улыбнулась она. – А завтра в полночь вас заберет авто. До Вены почти четыреста километров. За ночь доберетесь. А там водитель вас посадит в поезд. Твой отец отдаст водителю книгу Еноха, а он вручит вам билеты и деньги на первое время.
– Я… я не знаю, согласится ли отец…
– Книга ему больше не нужна. В последнее время он только притворялся, что углубился в исследования, потому, что понял всю опасность того, что от него требуют.
– И ты это знала? Хорошо. А сама?
– Я вас потом догоню.
– Когда?
Она улыбнулась и продекламировала:
Когда приду? Наверное весною, Сейчас ведь видишь – слякоть, темнота… Туманы, как орлы над головою, И я мрачнее мрака и не та…
И все вокруг дикое и неприветливое, Даже в дождевой капле таится страх… Уже себя самих последние цветы Послушно распинают на ветрах…
А я такая далекая и печальная, Хотя и покорно-тихая как раньше… Возле ног твое грустное молчание, Словно лужи крови разлилось…
Но я приду, возможно, не в последний раз Руками посвечу себе во мгле… Приду в ту ночь, когда меня не станет, Когда и тебя не будет на земле…
Глава 79
Ормос, ноябрь 2019. Неожиданно приходит смерть и хорошо, если она – не твоя
На очередном повороте дороги Олега затошнило, но он из последних сил себя сдержал. Теперь на язык вернулся вкус последней вчерашней рюмки, напитка, точное название которого он не запомнил. Волосы развевались, ветерок бил в лицо, заставлял щурить глаза. Тем более, что в левый залетела то ли мошка, то ли соринка и хотелось вытащить эту соринку или мошку, но он крепко держался обеими руками за впереди сидящего старика. Так что приходилось терпеть. А мотороллер то и дело наклонялся то влево, то вправо, как спортивный мотоцикл, послушно следуя изгибам дороги. Иногда старик тормозил и тогда Бисмарк бился лбом о задник его шлема. Сам Олег ехал без шлема, но никакой опасности не ощущал. Наоборот, в нем возникло детское чувство защищенности, словно он был маленьким внуком старика за рулем и знал, что тот спасет его от любой опасности.
На ходу под монотонное тарахтение двигателя он вспомнил удивительно неуклюжий разговор со стариком-археологом, возникший после длинной и напряженной паузы. Сама пауза наступила, как только в ответ на какие-то очередные слова Польского на английском, Олег тоже ответил на английском, но добавил вдруг «Георгий Георгиевич!»
Выражение лица старика окаменело, глубоко впавшие светло-голубые глаза неподвижно замерли на собеседнике и, казалось, он перестал дышать.
– Кто вы? – спросил старик через несколько минут холодным, даже ледяным голосом.
– Я знакомый вашей правнучки, Кати… – залепетал Олег. – У меня от нее подарок. И от ваших.
Последовавшая затем пауза опять затянулась на минуты две.
– У них не было моего точного адреса! – твердо сказал он, словно припер собеседника к стенке.
– Я сам нашел, по фотографии… где вы на лодке…
– По какой фотографии? Зачем?
– Ну как, я тоже археолог… – заговорил Олег, подыскивая слова и тут же мысленно чертыхаясь из-за своей вербальной неуклюжести. – Только не официальный… Мне сначала поручили разыскать ваши дневники… по поводу раскопок в Софии.
– Кто поручил? – старик явно закипал.
– Адик.
– Какой еще Адик? Документы у вас какие-то есть?