– А если дважды?
Коля щелкнул дважды и, обернувшись, глянул на Бисмарка, как на идиота.
– А трижды?
В комнате прозвучал тройной щелчок. Коля продолжал иронически пялиться в глаза Олегу. А Олег уставился на мониторы, с которых исчез знакомый символ и вместо него появилась в двух экземплярах горизонтальная светлая плашка, медленно заполнявшаяся изумрудным цветом.
– Что-то качается, – кивнул на мониторы Бисмарк.
– Ни фига себе! – испугался Коля, тоже возвратив на них свой взгляд. – Этого не может быть! У меня же супер-фильтр!
Он несколько раз ударил пальцами по клавишам. Поискал на экране курсор мышки. Потом просто откинулся на спинку стула. Замер.
– Это просто пипец какой-то! Не реагирует! – произнес мрачно, как на похоронах.
– Ладно, пойду сам поищу Рину, – деловым тоном сообщил Коле Олег. – А ты попробуй со своим железом разобраться!
Глава 84
Краков, июль 1941. Выстрел Ареты запускает цепь предвидимых событий, от которых не всем удастся спрятаться
Сообщение Олеся о том, что надо бежать, и отец, и мать восприняли удивительно спокойно, даже без нотки протеста. Причину побега он пообещал объяснить позже, в дороге, а пока принялся поспешно собирать свой нехитрый скарб. У профессора времени на сборы тоже ушло немного, и только маме пришлось попотеть, определяя: что брать, а что оставить, ведь она привезла из села кучу вкусностей, просто выбрасывать которые казалось делом немыслимым, почти преступным.
Ночью, после того как вещи были собраны, они почти не спали, а с рассветом тихонько вышли из дома. Ворота изнутри открывались легко, Олесю удалось с ними справиться без малейшего шума. Он не хотел будить сторожа. Пусть думает, что они дома.
Улицы были пустынны, в лужах плескались воробьи и громко, радостно чирикали, за домом никто не следил. Они сели в трамвай и поехали на Варшавское предместье. Их новым, недолговременным убежищем оказался небольшой домик, спрятанный в саду. Когда они открыли калитку и вошли во двор, навстречу выбежал маленький песик и весело затявкал. В окне сдвинулась занавеска, а через минуту их встретила на пороге пожилая хозяйка. Олесь назвался, она кивнула и повела за собой в дом.
– Можете расположиться в этой комнате, – она завела их в гостиную. – Вот диван, отдохните, если не выспались. Для пана профессора есть стол. Завтрак через полчаса.
Мама Олеся пыталась объяснить, что они уже перекусили, но хозяйка не хотела ничего слышать и исчезла на кухне. Олесю было не по себе. Его тянуло в город, он должен узнать, что с Аретой. Сразу после завтрака он поспешил в редакцию. Только там он мог бы получить подробную информацию.
В редакции гудело, как в пчелином улье. Все обсуждали вчерашнее покушение. Только и слышалось: «Оберштурмбаннфюрер Кессель! Оберштурмбанфюрер Кессель!». Редактор суетился и разбрасывал распоряжения направо и налево.
– Мирка! – кричал во всю глотку. – Пиши колонку!
– Что писать? – спрашивала хохотушка Мирка.
– Что-что? Я тебя должен учить? Погиб гражданин, патриот, настоящий семьянин и так далее… как в стране-карнавалии. Ярко! Ищи его фотку! Мы ее публиковали месяц назад… Нет, не ту, курва мать!
– Ту, где он с женой и детьми?
– Эй! А ты чего стал и глаза вылупил? – это уже прозвучало в адрес Олеся.
– А что? Карикатура тут не подойдет.
– Нет, сейчас без карикатур. И завтра тоже. Рисуй Вислу, а над ней склоненные в печали…
– Лозы? – подсказал Олесь.
– Какие в жопу лозы? Где ты видел там лозы?
– А что?
– Ярко? – закричал он снова во весь голос. – Какая холера там растет над Вислой?
– Пан редактор, над Вислой растут разные кусты и ивы.
– Рисуй ивы, – махнул рукой редактор.
Олесь пошел рисовать ивы. Когда закончил, появился Дан. Олесь вспомнил, как он недавно жаловался, что хозяин поднял ему плату за жилье. Отвел его в сторону и сообщил, что его квартира освободилась и до конца месяца оплачена. Сказал, что Дан может туда переселяться, а потом пусть договаривается с редактором. Может, газета будет и ему оплачивать жилье. Дан обрадовался, жил он неподалеку, взял ключ и сразу погнал собирать свои вещи и перебираться к Олесю.
Олесь поинтересовался у редактора подробностями покушения.
– Говорят, что дама была очень красивая. Пришла с каким-то юнцом. Целый вечер пили, потом он заказал танго и ушел, а она пригласила на танец Кесселя… Танцевали танго… И, слышишь, говорят, что танцевали так, что все вокруг замерли и на них пялились. А потом она неожиданно выстрелила ему в живот.