– Эта молодая дама уговаривала меня бросить исследование, – сказал Курилас как можно более будничным тоном. – То есть прекратить работать на новую власть. Я ответил, что я советский человек по убеждению, а не по принуждению… А потом… потом я выгнал ее.
Полковник засмеялся:
– Это восхитительно. Я никогда не сомневался в вашей преданности советской власти. Однако вам следовало под каким-то предлогом задержать ее и позвонить нам. Ну, да ничего. Если она еще раз заявится к вам – дайте нам знать.
– Конечно, обязательно…
Опустив трубку на аппарат, Курилас посмотрел на мокрую от пота ладонь.
Глава 23
Киев, октябрь 2019. Новый дверной замок – лучшее успокоительное
Косой хлесткий дождь начал лупить по окнам глубокой ночью. Олег просыпался несколько раз, накрывался подушкой, считал овец, тупо смотрел в потолок, которого в темноте не видел, закрывал глаза и снова проваливался в сон, но дождь всякий раз вынимал его оттуда, вытаскивал на поверхность, как рыбак вытаскивает пойманную на крючок рыбу. Поэтому ночь в этот раз закончилась рано, голова болела, губы выражали недовольство, а мысли искали подтверждение бессмысленности и безрадостности жизни.
Первое, на что обратил внимание Бисмарк, включив свет, это отсутствие Рины на диване. Получается, он уже три ночи подряд «резервировал» половину дивана неизвестно для кого! Для привидения, которое не появлялось. А значит, спал он, контролируя свои руки и даже боясь согнуть ногу в колене, чтобы из-за этого она не попала на вторую половину дивана.
За окном дождь уже не бил по стеклу, а просто шуршал. Можно было бы теперь попробовать заснуть, но уже не хотелось. Хотелось на кого-нибудь вызвериться, или просто выругаться! Однако тишина сдерживала, не позволяла себя нарушить. А сердиться на Рину, которую он не видел три дня и три ночи, имело смысл только в ее присутствии! Зачем ее ругать, пусть даже и мысленно, если он не знает, что с ней и где она? Наоборот, несмотря на свое дискомфортное состояние, он действительно озаботился вдруг ее отсутствием, и его гудящую, болящую голову посетили одна за другой несколько крайне неприятных мыслей-предположений. Все плохое, что могло с ней случиться, его воображение уже нарисовало. Теперь бы переключить свое внимание на что-нибудь другое, на что-нибудь менее трагическое!
Но как переключить, если вместе с Риной исчез второй ключ от его квартиры? Этот ключ, с которого она, к тому же, сделала дубликат, чтобы передать своему «ангелу-хранителю», «брату» Коле! А может, она сделала несколько дубликатов?!
Губы Олега скривились еще болезненнее. Он оглянулся в сторону коридора, в сторону двери, которая, на самом деле, давно уже не защищала его личное жилое пространство, двери, которая могла неожиданно отвориться и впустить в квартиру не только Рину, но и этого «брата» Колю, а может и еще кого-нибудь? Кто гарантирует, что Коля сам не сделал дубликат ключа и не передал его еще кому-то?
От возникшего мысленного напряжения Олег услышал в правом виске стук своего сердца. Вена пульсировала в учащенном ритме, словно хотела закачать в мозг больше крови, чем там могло поместиться. Захотелось успокоиться, отвлечься.
– У меня же есть его визитка! – вспомнил Бисмарк почти радостно.
Отыскал, набрал номер.
– Абонент поза зоною, відправте смс або залиште повідомлення! – сообщил приятный женский голос.
Олег неожиданно резво набрал на телефоне смс: «Рина пропала. Перезвоните. Олег». Отправил.
На душе полегчало. Присел на кухне. Теперь он был при деле – ожидал звонка или смс-ку от «брата» Коли.
А за окном светлело. Начинался рассвет. Серый, сырой, осенний.
Показалось, что в коридоре что-то стукнуло. Он выскочил туда. Тишина.
Бросив на дверь недоверчивый взгляд, вернулся на кухню.
В десять утра по мокрому асфальту прошелся до Гоголевской. В магазине «Замки и сейфы» купил новую сердцевину замка. Когда заменил сердцевину и закрылся изнутри, улыбка на губах сама заиграла, выдавая его улучшавшееся настроение. Теперь снова ключ есть только у него, теперь никто без его ведома в квартиру не зайдет!
И мысли о пропавшей Рине перестали отличаться трагизмом. Наверное, она перебралась к этому «брату» Коле или еще к кому-нибудь! Дамочка еще та, с приветом! Намекала на его разврат, смеялась над диваном, а сама же на нем спала и не жаловалась!